Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

в Японию впервые, является желание перенять и усвоить что-либо от японцев, так как он отлично сознает много преимуществ японской культуры перед умеренной, деловой и расчетливой культурой Европы. Но первыми переселенцами здесь были англичане. А Джон Буль везде остается верным самому себе, как на берегах Темзы, так и у антиподов. Его цивилизация приросла к нему так же прочно, как часть его собственного тела, и он всюду таскает ее за собою. Англичане начали дело, другие народы следовали за ними, и, таким образом, здесь образовался совершенно европейский город с прямыми, хорошо вымощенными и прекрасно освещаемыми улицами, застроенными каменными домами в европейском стиле, с магазинами, книжными торговлями, банками, аптеками, великолепными гостиницами, клубами, церквями, редакциями газет. Путешествуя по Йокогаме, можно было бы вообразить себя в Плимуте или в Пенцансе, если бы на улицах не мелькали японские слуги, рабочие и нищие.

Возле вышеупомянутого бульвара Ниппон-о-дори со зданиями почтамта и нескольких консульств начинается самая красивая улица Йокогамы – Бонд. Это совершенно прямая усаженная деревьями аллея, которая тянется на протяжении целого километра вдоль берега моря, как Английская набережная в Ницце, и застроена домами только со стороны города. Однако здесь, точно так же, как и на других улицах, находящихся за улицей Бонд, расположены гостиницы, клубы, консульства и деловые конторы. Но это Сити – деловая часть Йокогамы – бывает оживленно только днем. Большая часть европейцев живет в Блёффе, находящемся южнее острова Йокогамы на материке Ниппона. Очень круто над морем вздымается здесь плато вышиной в пятьдесят метров, откуда открывается со всех сторон чудный вид на широкий залив, на окружающие его живописные берега и на виднеющиеся вдали цепи гор Средней Японии с возвышающеюся над ними Фудзиямой. Кто захочет взобраться по крутой дороге, усеянной японскими достопримечательностями и магазинами, на Блёфф, тот уже спустя несколько минут очутится в прекрасном дачном месте – как бы миниатюрном Хомбурге – также европеизированном, как и деловая часть города у подножия Блёффа. Каждая из выстроенных в новейшем стиле вилл окружена садом, в котором богатая флора Японии, поддерживаемая искусными садовниками из туземцев, достигла высшей роскоши, особенно в обширном общественном парке Блёфф-Гарден, позади которого находится даже место скачек, как в Гудвуде или Эпсоме. Здесь же, на высоте, в чаще величественных камфарных деревьев и японских сосен, находятся германский и английский госпитали, кладбище и множество миссий. Как в торговой части внизу, так и вверху, в Блёффе, около трехсот домов, и все – с садами. Здесь живут йокогамские купцы с семействами в прекрасных домах, комфортабельно устроенных в европейском стиле, но с прислугой исключительно японской или китайской. Хотя в Йокогаме доходы европейцев далеко не так велики, как в Шанхае или Гонконге, но зато здесь жизнь дешевле. Китайцы – самые честные и верные слуги, японцы очень приветливы и притом прекрасные повара, так что в Йокогаме европейским дамам гораздо легче вести хозяйство, и холостяку можно тоже хорошо устроиться. В здешних домах любят повеселиться: устраиваются иногда парадные обеды, танцы, вечера, а о приготовлениях заботятся необыкновенно находчивые японские слуги. У них хорошие отношения с их коллегами в других домах; и если где-нибудь не хватает мяса или рыбы, то недостающее занимается у коллеги, и очень часто случается так, что гость, приглашенный к знакомому, видит там, к своему удивлению, свои собственные приборы, тарелки и блюда.

В Йокогаме, так же, как и в Кобе, очень своеобразная нумерация домов. Все главные улицы имеют свои названия, а отдельные торговые дома носят названии своих фирм; но дома здесь нумерованы не по порядку улиц, а в том порядке, как они строились, т. е. в хронологическом; таким образом, и в Сити и в Блёффе всего 300 номеров, причем в Блёффе, например, возле 99-го номера находится номер 251, а против 115‐го – 185‐й и 165‐й. Тут, по возможности, стараются придерживаться нумерации, так как здесь она имеет гораздо большее значение, чем в европейских городах. Объясняется это тем, что почти никто из здешних посыльных, носильщиков, почтальонов и проч. не умеет как следует прочесть европейские фамилии и имена (неверно выговаривают); поэтому-то в здешнем обиходе принято обозначать фирмы и проч. номерами. Здешние купцы печатают на своих бланках и визитных карточках свой номер и адрес для телеграмм, но – ни названия улицы, ни фамилии домовладельца. А, например, здешние «курума», или приказчики из японцев, называют европейцев попросту: «господин номер 3» или «госпожа 10‐й номер». Другого имени они не признают.

Насколько в Йокогаме дешевы всякого рода жизненные припасы, настолько же здесь дешевы и способы передвижения. Большинство европейцев имеют своих собственных «курума», стоящих им, вместе с содержанием и жалованьем кули, около десяти иен ежемесячно, т. е. двадцать пять германских марок (одиннадцать-двенадцать рублей). Частные экипажи, с кучером и лошадью, обходятся здесь всего лишь около ста марок в месяц; поэтому езда здесь в большом ходу. Вся живущая здесь небольшая группа европейцев и американцев всех наций ведет очень светский образ жизни: делами занимаются только в течение нескольких часов в день, и то больше в те дни, когда приходящие пароходы привозят и увозят почту.

Вечера проводятся у знакомых или в обоих клубах; по временам тут устраиваются концерты и театральные представления разными бродячими труппами, а если их нет, то ведь и в самой Йокогаме есть кружки любителей пения, оркестровой музыки, игры в крокет, верховой езды и гребной гонки, так же, как в любом европейском городе, хотя число всех здешних жителей едва достигает тысячи человек. Тут есть даже городской оркестр из японских музыкантов в мундирах; и в те вечера, когда этот оркестр играет во время обеда в саду «Гранд-отеля», в залах этой гостиницы царит такое оживление, как в самом фешенебельном ресторане [на] Пикадилли: дамы разодеты в бальные платья, а мужчины – сплошь в черном и в белых галстуках.

Эта светская жизнь – может быть, даже чересчур элегантная – была бы, в смысле содержательности, гораздо интереснее и живее, если бы здешние европейцы не раскололись на несколько замкнутых кружков. Так, например, многочисленное общество здешних американо-протестантских миссионеров с их женами не имеют почти никаких сношений с здешним купечеством и служащими при посольствах. Точно так же англичане отделяются от американцев, те и другие – от немцев. Только в особенно торжественных случаях, как например, во время скачек, при гребных и парусных гонках, в концертах и проч., все собираются вместе.

Японцы совершенно отсутствуют в европейском обществе. У них своя часть города, и они живут там так же, как и во всяком другом провинциальном городе Японии. Но, благодаря беспрестанным сношениям с европейцами, они переняли у последних некоторые внешние стороны, и