Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– От пребенды! От шестисот фунтов в год!

– И более того, я решил, что ни при каких обстоятельствах не подпишу больше ни одного векселя. Я усвоил урок и надеюсь никогда его не забыть.

– Так что вы намерены делать?

– Ничего.

– Тогда они продадут всю вашу мебель до последнего табурета. Им известно, что ваше имущество покроет все их требования.

– Пусть продают, если у них есть такая власть.

– И весь свет об этом узнает.

– Так и должно быть. Надо нести наказание за свои ошибки. Ах, если бы это коснулось только меня!

– В том-то и дело, мистер Робартс. Подумайте о жене, о том, какое унижение ей придется вынести! Лучше воспользуйтесь моим советом. Я уверен, лорд Лофтон…

Однако само имя лорда Лофтона и мысль о Люси придали Марку сил. Вспомнил он и те обвинения, которые лорд Лофтон бросил ему в гостиничной кофейне. Нет, совершенно невозможно его просить. Сказать все леди Лофтон было бы и то лучше! Что она выручит его, невзирая на расходы, Марк знал твердо. Вот только обратиться к ней значило пасть в прах.

– Спасибо, мистер Форрест, но мое решение твердо. Не думайте, будто из-за этого я меньше ценю вашу бескорыстную помощь – ибо я знаю, что она бескорыстна. И все же я не подпишу ни одного нового векселя даже для предотвращения такой страшной беды. Не подпишу, даже если вы примете мое обещание заплатить без стороннего поручительства.

Мистеру Форресту ничего не оставалось, кроме как вернуться в Барчестер. Он впрямь старался помочь молодому священнику, и, возможно, в житейском смысле совет его был неплох. Однако Марка пугало само слово «вексель». Он был как страшно обжегшаяся собака, которая теперь ни за что не подойдет к огню.

– Этот человек, который приезжал, он ведь из банка? – спросила Фанни, входя в кабинет после того, как затих стук колес.

– Да. Мистер Форрест.

– И что теперь, Марк?

– Нам надо готовиться к худшему.

– Ты же не подпишешь никаких бумаг, дорогой?

– Не подпишу. Я только что отказался наотрез.

– Тогда я все стерплю. Но, Марк, родной, может быть, ты все-таки разрешишь мне поговорить с леди Лофтон?

Как ни посмотри на то, что произошло, наказание было очень суровым.

Глава XLIII. Она такая незначительная!

Следующий месяц не принес нашим друзьям во Фрамли никакого облегчения, но и окончательная развязка, которой они со страхом ждали каждый день, так и не наступила. Мистеру Робартсу приходили письма от разных лиц, действующих на стороне Тозера; все эти письма мистер Робартс пересылал в Барчестер мистеру Керлингу. Авторы некоторых умоляли о деньгах и рассказывали, как несчастная вдова ссудила все свои сбережения, полагаясь на подпись мистера Робартса, и теперь голодает на чердаке с тремя детьми, потому что он не хочет вернуть долг. Однако по большей части в письмах были угрозы: два дня на уплату, а затем слуги закона возьмутся за дело; потом добавляли еще день отсрочки, но по его истечении будут приняты законные меры. Как уже сказано, письма эти пересылались мистеру Керлингу, который не обращал на них внимания по отдельности, но по-прежнему старался отвратить беду. Второй вексель мистер Робартс погасить готов – так предлагал мистер Керлинг – двумя выплатами по двести пятьдесят фунтов, через два месяца и через четыре. Если тозеровскую сторону это устраивает, хорошо; если нет, пусть тозеровская сторона сама берет, сколько сможет, через слуг закона. Тозеровская сторона на такие условия не согласилась, и все осталось по-прежнему. Меж тем розы на щеках миссис Робартс вяли день от дня, что в данных обстоятельствах нисколько не удивительно.

Все это время Люси жила в Хогглстоке и распоряжалась там полновластно. Бедная миссис Кроули долго была на пороге смерти; несколько дней она бредила, в следующие дни лежала обессиленная и почти без сознания, но наконец худшее миновало, и мистеру Кроули сообщили, что, насколько человеку возможно судить, дети его не осиротеют, а он не станет вдовцом. За все эти недели Люси ни разу не побывала дома и не виделась ни с кем из обитателей Фрамли. «Зачем ради такого пустяка подвергать вас опасности заразиться?» – убеждала она в письмах, которые в викариате тщательно окуривали, прежде чем распечатать. Так что она оставалась в Хогглстоке, а младшие Кроули, которых теперь перевели в детскую, – во Фрамли. Их оставили во Фрамли, хотя и ждали каждый день, что кроватки, на которых они спят, заберут в уплату долгов мистера Соуэрби.

Люси, как я сказал, сделалась в Хогглстоке полной хозяйкой и совершенно подчинила себе мистера Кроули. Она доставала привезенное из Фрамли варенье, бульон, фрукты и даже масло на стол прямо перед ним, а мистер Кроули даже не протестовал. Нельзя сказать, что он сам запросто этим угощался, однако пил чай, который ему наливали, хотя сливки в чае были из Фрамли, да и сама бохия, пусть мистер Кроули того не ведал, – из фрамлейских запасов. По правде сказать, он полностью смирился перед захватчицей и лишь развел руками, застав ее за пришиванием пуговиц к его рубашкам – пришиванием пуговиц и, возможно, другой мелкой починкой, которая была им далеко не лишней.

В эти дни он почти ее не благодарил. Долгими вечерами они довольно часто вели пространные разговоры, однако в них мистер Кроули редко касался нынешних обстоятельств. Говорил он главным образом о религии, не поучая Люси, а развивая свои мысли о том, какой должна быть жизнь христианина и особенно служителя церкви.

– Но хотя я понимаю это все, мисс Робартс, – говорил он, – никто не оступался чаще меня. Я отринул дьявола и все дела его, но лишь на словах. Как распять в себе ветхого Адама, если не повергнуться в прах и не признать, что вся твоя сила слабее воды?

Подобные речи Люси выслушивала терпеливо, утешая его теми словами, какие находила в своем богословии, но по окончании разговора вновь брала власть в свои руки и заставляла его беспрекословно подчиняться всем ее хозяйственным распоряжениям.

В конце месяца вернулся лорд Лофтон. Его приезд стал полной неожиданностью, хотя, как заметил сам лорд Лофтон на высказанное его матушкой удивление, он вернулся точно в обещанное время.

– Незачем говорить, Людвиг, как я рада тебя видеть, – проговорила она, глядя ему в лицо и беря его за руку, – тем более что не ждала тебя так скоро.

В первый вечер он ничего не сказал матери про Люси, хотя разговор и зашел о семействе Робартсов.

– Боюсь, мистер Робартс влез