Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Да, наверное, – ответила миссис Робартс.

– Мы бы думали друг о друге хуже, чем есть, – каждая о мыслях другой. Так вот, некоторое время назад, когда я говорила с вами про вашу золовку и Людвига… вы ведь помните?

– Помню, конечно.

– Мы обе тогда думали, что настоящей опасности нет. Скажу честно, я полагала и надеялась, что его сердце отдано другой, но тут я совершенно ошибалась; напрасно так думала и напрасно этого хотела.

Миссис Робартс прекрасно поняла, что леди Лофтон говорит о Гризельде Грантли, но сочла за лучшее промолчать. Впрочем, она помнила, как вспыхнули глаза Люси при словах о возможности такого брака, и невольно порадовалась, что затея леди Лофтон не осуществилась.

– Я совершенно не осуждаю мисс Робартс за то, что произошло с тех пор, – продолжала ее милость, – и очень прошу вас это понять.

– Я не вижу, как ее вообще можно осуждать. Она вела себя так благородно!

– Незачем разбираться, можно или нельзя. Довольно того, что я ее не осуждаю.

– Мне кажется, не довольно, – упрямо возразила миссис Робартс.

– Вот как? – И ее милость подняла брови.

– Да. Только подумайте, что Люси сделала и делает. Если бы она приняла предложение вашего сына, не представляю, как вы могли бы ее по справедливости упрекнуть. Я вовсе не хочу сказать, что я бы ей это посоветовала…

– Рада слышать, Фанни.

– Я вообще ничего ей не советовала, в моих советах не было нужды. Я лучше кого-либо знаю, что Люси сама ясно видит, как ей поступить. Я бы побоялась что-нибудь советовать такой сильной и самоотверженной натуре. Сейчас она приносит себя в жертву, чтобы не внести разлад между вами и вашим сыном. Если хотите знать мое мнение, леди Лофтон, думаю, вы должны быть очень ей благодарны. Правда. А что вы ее не осуждаете… да что она сделала предосудительного?

– Дон Кихот на коне! – воскликнула леди Лофтон. – Фанни, я всегда буду звать вас Дон Кихотом и когда-нибудь найду человека, который запишет ваши приключения. Но истина в том, что была допущена неосторожность. Можете называть это моей неосторожностью, если хотите, хоть я не вижу, за что меня можно упрекнуть. Я не могла не приглашать мисс Робартс к себе и не могла выставить сына из моего дома. Собственно, обычная история.

– Вот именно, история эта стара как мир и будет продолжаться, покуда люди рождаются на свет. И она не в наших руках, а в Божьих.

– Но, деточка, отсюда не следует, что каждый молодой джентльмен и каждая барышня должны влюбляться друг в друга при первой встрече! Это было бы очень несуразное учение.

– Я такого и не говорила. Лорд Лофтон и мисс Грантли не влюбились друг в друга, хотя вы того желали. Но разве не так же естественно, что вместо этого друг друга полюбили лорд Лофтон и Люси?

– Обычно, Фанни, девушки не дают воли чувствам, пока не убедятся в одобрении друзей.

– А богатым молодым джентльменам можно забавляться как угодно! Знаю, так принято считать, но не могу с этим согласиться. Ужасные терзания, которые выпали Люси, заставляют меня возмущаться против этого взгляда. Как только она заподозрила опасность, она стала всячески его избегать. Перестала бывать во Фрамли-Корте, и вы сами это заметили. Почти не выходила из дому, чтобы с ним не встретиться. Готова была прятаться, пока он не уедет. Но он сам пришел сюда, когда меня не было дома, настоял на встрече. Что ей было делать? Она пыталась уйти, но он остановил ее в дверях. Неужто она виновата, что он сделал ей предложение?

– Голубушка, никто такого и не говорит.

– Но вы именно это говорили, когда сказали, что девушки не должны без разрешения давать воли чувствам. Он высказал ей все, что ему заблагорассудилось, здесь, на этом самом месте, хотя она умоляла его молчать. Я не могу в точности повторить ее слова, но она точно умоляла.

– Я не сомневаюсь, что она вела себя достойно.

– Но он… он настаивал и упрашивал ее выйти за него замуж. Тогда она отвергла его, леди Лофтон, – не из кокетства, как иные девушки, дабы набить себе цену, но твердо – и, да простит ее Бог, сказала неправду. Зная ваши чувства и зная, как на это посмотрят все вокруг, она объявила, что не любит его. Что еще она могла ради вас сделать?

И миссис Робартс замолчала, ожидая ответа.

– Я подожду, когда вы договорите, Фанни.

– Вы говорили о девушках, которые дают волю своему чувству. Люси так не поступила. Она занималась обычными делами совершенно как прежде. Она даже мне ничего не сказала, во всяком случае тогда. Она полюбила вашего сына, но считала это несчастьем и силилась себя побороть. Потом нас достиг слух, что ваш сын обручился или вот-вот обручится с мисс Грантли.

– Совершенно ложный слух.

– Да, теперь мы это знаем, но тогда Люси этого не знала. Конечно, она терзалась, но терзалась молча. – Миссис Робартс вспомнила поездку в коляске, когда хлестали бедняжку Пака. – Она не жаловалась, что он дурно с ней поступил, даже себе не жаловалась. Она отказала ему, и значит, в том, что касается его, между ними все было кончено.

– Само собой.

– А вот и вовсе не само собой, леди Лофтон. Он вернулся из Лондона во Фрамли, с тем чтобы повторить предложение. Послал за ее братом. Вы говорите, что барышне следует дождаться одобрения своих близких. Кто в данном случае были близкие Люси?

– Вы и мистер Робартс, разумеется.

– Вот именно; единственные ее близкие. Так вот, лорд Лофтон послал за Марком и повторил предложение ему. Учтите, Марк ни о чем не подозревал, так что можете вообразить, как он удивился. Лорд Лофтон повторил свое предложение самым формальным образом и спросил позволения увидеться с Люси. Она отказалась его принять. Она ни разу не видела его с тех, как он, вопреки ее воле, пробился в эту самую комнату. Марк разрешил бы лорду Лофтону прийти сюда и, собственно, учитывая их возраст и положение, не мог бы этого запретить. Однако Люси наотрез оказалась видеться с вашим сыном и велела передать ему то, что вы уже знаете, – а именно, что не выйдет за него иначе как по вашей просьбе.

– В высшей степени благоразумно.

– Об этом я не хочу говорить. Если бы она приняла его предложение, я бы ее не осудила. Я так ей и сказала, леди Лофтон.

– Не понимаю, Фанни,