Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Я ни о чем таком не слышала, – проговорила миссис Грантли, подбираясь, – и не верю ни единому слову.

– О, я могу ошибаться; надеюсь, что так. Однако молодые люди есть молодые люди, а дети следуют примеру родителей. Полагаю, теперь вы будете часто видеться с герцогом Омниумом.

Однако миссис Грантли была не из тех, кто безропотно позволит себя топтать; и, хотя она была изранена шипами, у нее еще оставались силы сражаться. Она очень спокойно сказала несколько слов о герцоге Омниуме, упомянув его просто как одного из барсетширских землевладельцев, затем с самой обворожительной улыбкой выразила надежду вскорости свести знакомство с мистером Тиклером и при этом отвесила маленький изящный поклон в сторону Оливии. Мистер Тиклер был тот самый достойный священнослужитель из приходской церкви в Бетнал-Грине.

– Он будет здесь в августе, – вставила Оливия, отважно решившая не стыдиться жениха.

– К тому времени вы уже будете блистать в Европе, моя дорогая, – сказала миссис Прауди Гризельде. – Лорда Дубелло хорошо знают в Бад-Гомбурге, Бад-Эмсе и других подобных местах; вы почувствуете себя как дома.

– Мы поедем в Рим, – величаво проговорила Гризельда.

– Полагаю, мистер Тиклер скоро переберется в епархию, – заметила миссис Грантли. – Помню, о нем очень хорошо отзывался его близкий друг мистер Слоуп.

Слова эти могли означать только одно: миссис Грантли сочла, что пришло время дать последний смертный бой, не щадя и не прося пощады. Любое упоминание о мистере Слоупе действовало на миссис Прауди, как красная тряпка на быка, однако упомянуть его в дружеской связке с будущим зятем миссис Прауди значило привести ее в бешенство. Мало того: мистер Слоуп некогда питал дерзкие надежды в отношении мисс Оливии Прауди – надежды, которые сама барышня не находила чересчур дерзкими. Все это миссис Грантли знала и, даже зная, посмела упомянуть его имя.

Лицо миссис Прауди побагровело от гнева, старательная улыбка и светские манеры уступили место оскорбленной натуре.

– Упомянутый вами человек, миссис Грантли, никогда не был другом мистера Тиклера, – сказала она.

– Надо же. Быть может, я ошиблась. Точно помню, что слышала, как мистер Слоуп о нем говорил.

– Когда мистер Слоуп ухлестывал за вашей сестрой, миссис Грантли, и она его поощряла, вы, быть может, виделись с ним чаще, чем я.

– Миссис Прауди, такого никогда не было.

– Мне известно, что архидьякон был в этом убежден и сильно сокрушался.

Этого миссис Грантли, увы, отрицать не могла.

– Архидьякон, возможно, и заблуждался насчет мистера Слоупа, как и некоторые другие в Барчестере, – сказала она. – Однако, если не ошибаюсь, именно вы, миссис Прауди, привезли его сюда.

Сейчас миссис Грантли могла бы нанести противнице смертельную рану, намекнув на прежнее увлечение бедной Оливии, но она была не лишена великодушия и даже в пылу схватки щадила юных и нежных.

– Когда я приехала сюда, миссис Грантли, я и не помышляла, какую испорченность можно встретить в самом сердце кафедрального города, – сказала миссис Прауди.

– Тогда, ради дорогой Оливии, не привозите мистера Тиклера в Барчестер.

– Мистер Тиклер – человек высоконравственный и глубоко религиозный. Я желала бы, чтобы все были так же спокойны за будущее своих дочерей, как и я.

– Да, я знаю, что он человек семейный, и это большое преимущество, – сказала миссис Грантли, вставая. – Всего доброго, миссис Прауди, до свидания, Оливия.

– Много лучше, чем…

Однако удар пришелся по пустому воздуху; миссис Грантли уже шла по лестнице, а Оливия звонила служанке, чтобы та открыла парадную дверь.

Миссис Грантли, садясь в экипаж, слегка улыбнулась, вспоминая стычку, а усевшись, тихонько пожала дочери руку. Однако лицо миссис Прауди после ухода противницы были темно, как Ахерон, и она сердито велела дочери заняться делом.

– Мистер Тиклер будет справедливо недоволен, если ты на твоем новом месте станешь предаваться праздности.

Посему, думаю, можно сказать, что из этой схватки миссис Грантли вышла победительницей.

Глава XLI. Дон Кихот

Вечером того дня, когда Люси имела беседу с леди Лофтон, настоятель обедал в доме фрамлейского священника. Они были знакомы с тех пор, как Робартс получил приход в Барчестерской епархии, а теперь, когда тот сделался членом капитула, стали почти друзьями. Настоятель восхищался тем, как увезли детей бедного мистера Кроули, и готов был открыть сердце всему фрамлейскому семейству. Ему предстояло ехать домой, так что после обеда он задержался всего на полчаса, но за это время много сказал о Кроули, очень хвалил Робартса за его роль доброго самаритянина, а потом осторожно сообщил, что ему, настоятелю, перед отъездом стало известно о документе, находящемся у неких лиц и позволяющем взять под арест то ли имущество фрамлейского викария, то ли его самого.

Вообще-то, сведения эти сообщили настоятелю как раз для того, чтобы он предостерег Робартса, но доктор Эйрбин оттягивал неприятный разговор до последней минуты.

– Надеюсь, вы не расцените это как вмешательство в ваши дела, – смущенно проговорил он.

– Нет-нет, что вы, – ответил Марк. Сердце у него упало, и он не знал, как об этом и говорить.

– Я в подобных вопросах не разбираюсь, но, наверное, на вашем месте обратился бы к юристу. Надеюсь, такой ужасной крайности, как арест, можно избежать.

– Дело чрезвычайное сложное, – начал оправдываться Марк. – Хотя с меня требуют эти деньги, я ни шиллинга из них не получил.

– Однако на векселях стоит ваше имя!

– Да, я подписал векселя, но только чтобы выручить друга.

На этом настоятель, исполнив свое дело, распрощался и уехал. Он не понимал, как священник в положении мистера Робартса мог из дружбы подписать вексель, который не имеет возможности погасить!

В тот вечер и Марк, и его жена были очень несчастны. До сих пор он надеялся, что до судебного преследования дело не дойдет, что какая-нибудь непредвиденная случайность его выручит или что держатели векселей согласятся на небольшие постепенные выплаты; теперь, судя по всему, наступила ужасная развязка. От жены он больше ничего не скрывал. Обратиться к юристу? И если да, то к какому? И если удастся найти юриста, что ему сказать? Миссис Робартс предложила открыться леди Лофтон, однако Марк считал это для себя невозможным.

– Она решит, что я выпрашиваю у нее эти деньги в долг, – сказал он.

На следующее утро Марк все-таки поехал в Барчестер, страшась, впрочем, что его арестуют по дороге, и поговорил с юристом. За время его отсутствия в викариате побывали двое: некий субъект, передавший через служанку бумагу с приглашением явиться – и не на обед – к одному из местных судей, и сама леди Лофтон.

Миссис Робартс как раз собиралась во Фрамли-Корт. Раньше она навестила бы леди Лофтон сразу