Современные венгерские повести (1960—1975) - Имре Шаркади

— О милосердный господин наш!

— Заткнись лучше, олух! Только на вопросы мои отвечай! Но чтоб без промедленья!.. Сколько дней пути отсюда до жилища Дракона?

— Господин!

— Молчать! Только на вопрос!

— Этого я… не могу сказать. Если б я это знал, то меня уж не было бы в живых.

— Веди меня в дом свой, человек, слышишь?

— Я… у меня нет дома. И я не человек.

Вера Ланселота в себя, его добродушие и страсть к приключениям порядочно сникли после краткого того разговора, зато ненависть возросла, так что, как говорят в народе, потерял горшок, да нашел мешок.

Не стал Ланселот садиться в седло, зашагал рядом с «человеком» этим и, поглядывая назад, видя несокрушимую гордость коня своего, думал: кто ж из этих двоих стоит больше? И о том размышлял он довольно долго, в какие края попал. Где теперь Артур, Гиневра, Галахад? Здесь была иная земля, совсем иной мир! Посматривал он на трусившего собачонкой подле него, с позволения сказать, человека, который не только что от громче сказанного слова, но даже от быстрого, прямого взгляда так и норовил приникнуть к земле и мычал почтительно.

— Ты в этом краю живешь?

— Я, господин, не «живу». Я… существую, покуда можно. Пока дают… то есть, пока дозволяет Непобедимый Властелин и вы все…

— Да пойми же и выслушай, как приказ, то, что я скажу тебе! Этого червя, коего вы именуете Непобедимым Властелином, я своим господином не признаю, я воин короля Артура. Я приехал из далекой земли.

— Воин короля Артура?

— Ты услышал верно. А теперь отвечай: почему ты становишься на четвереньки?

— Потому что, ежели мы случайно попадемся на глаза слугам Непобедимого Властелина и поспеем стать на четвереньки, они — уже был такой случай — могут оставить нам жизнь.

— И тебе, — задумчиво проговорил Ланселот, — столь нравится жить, даже вот так… словно животное… — Черный конь сердито бил сзади копытами, его мучила жажда и не давали покоя тучи мух. Ланселот обернулся к нему. — Утихни же! Я тоже хочу пить.

Лошадь успокоилась, а человек бросил на Ланселота изумленный взгляд.

— Ты великий волшебник, господин рыцарь, да?

— С чего бы это? — удивился Ланселот. — Какой я волшебник!

— Но ведь ты… ты умеешь разговаривать с животными…

— Я?

— Я же только что слышал.

— А, ну что ты… этот, — ткнул он большим пальцем себе за спину, — этот другое дело. Ты ответь мне про то, о чем я спросил. Имеет смысл так жить?

— Нет. Просто нужно. У меня четверо детей. И жизнь, даже самая худшая, все-таки лучше смерти.

— Ошибаешься, — покачал головой Ланселот. — Как твое имя?

— Меня зовут Дарк. Ты сказал, что ты воин короля Артура.

— Да.

— Этот великий король побывал однажды в здешних краях.

— Он во многих краях побывал, — махнул рукой Ланселот. — И сюда завернуть случилось.

— Нет. Здесь он сражался с Могущественными господами.

— С псами Драконовыми? — Ланселот весь напрягся: он стоял лицом к лицу со свидетелем!

— Если ты их так называешь… да. Его оруженосца в этой схватке разорвали в клочья Могущественные… псы. И тогда один из нас… король Артур высмотрел среди нас наилучшего и забрал с собой… они вместе отправились на поиски Непобедимого Властелина.

— Вот как? Отсюда они отправились вдвоем?

— Так было, господин! Тот человек, что последовал за королем Артуром, был охотник и часто уходил далеко от своего дома. Однажды вернулся он из отлучки и увидел, что дом его сожжен дотла, и тогда отцы наши ему рассказали, что здесь произошло. Псы Дракона… Непобедимого Властелина напали… и жену его, о господи, уж какая добрая была женщина… утопили в озере.

— Утопили…

— Был ребенок у них, совсем малютка. Мои односельчане спрятали его и тем спасли ему жизнь.

Медленно шли они сквозь дубраву, тяжким гнетом пригнула Ланселота услышанная правда.

— Ну, а потом?

— Потом… Тогда как раз и объявился король Артур; налетели на него псы Драконовы, и, покуда отцы наши затаились в лачугах своих, вступил он с ними в великий бой. Оруженосец его погиб, может, и его победили бы, да бросился тут между ними тот самый человек из наших и бился столь яростно и беспощадно, что Артур и он одержали победу. Вдвоем всех победили. Тогда король Артур отправил сына его в свой замок, а сам вместе с этим в исступление впавшим мужем отправился дальше. Взгляни, — показал перед собою Дарк, где в свете луны сверкало почти круглое озеро. — Вот здесь стоял дом того человека, в это озеро бросили жену его.

— Так… значит, вот оно, то озеро. — Ланселот стоял, не шевелясь.

— Да, господин рыцарь.

— Дарк! — После долгого раздумья Ланселот повернулся так внезапно, что спутник его чуть не бросился на четвереньки, но уже не посмел это сделать. — Как звали того человека?

— Какого человека, господин?

— Того, кто помог Артуру? Как вы его звали?! — Ланселот таким голосом заорал на Дарка, что тот рухнул на колени.

— Пощады!

— Имя его!

— Человека того… да… его звали Годревур.

Ланселот вздохнул нетерпеливо и печально; он дернул Дарка и, хотя в руке у него остался клок мешковины, заставил подняться на ноги.

— Слушай меня внимательно! Наипервейший рыцарь моей родины дал мне имя «непобедимого». Я защищу тебя, или мы оба поляжем здесь, на этой траве. Понимаешь ли ты меня? — Дарк наклонил голову. — И веришь мне?

— Оружие у тебя не такое, как у здешних господ. И лицо, и голос. Господин рыцарь… мне кажется… я тебе верю!

— Тогда послушай до конца! Вижу я, тот, кто у вас просит, ничего не добьется, ибо вы привыкли к приказам. Вот мой приказ: когда я спрашиваю тебя, отвечай сразу же и точно. Понимаешь ли, чего я от тебя требую? Не падай на четвереньки! Отвечай стоя!

— Слушаюсь, господин рыцарь.

— Твой господин, эта мразь, которого вы величаете «могущественным» и «непобедимым», я же называю свиньей по обличью его и Драконом по нраву, — сколь силен он?

— Безмерна сила его!

— Каков он с виду?

— Господин рыцарь, — очень тихо ответил спутник Ланселота, — я его ни разу еще не видел. Потому что, если б увидел… уж верно, мы сейчас с тобой не беседовали бы и не топтали бы эту землю. По крайней мере, — добавил он, встретив взгляд Ланселота, — по крайней мере я.

— Так что же ты о нем знаешь?

— Знаю только, что… до сих пор никто не одержал над ним верх. Его слуги тоже перед ним трепещут, мы же трепещем… слуг его.

— Никто не одержал над ним верх… Кроме Артура, бывали тут до