Крысы плывут по кругу - Анастасия Евстюхина

встречать людей, далеких от стандартов, но при этом излучающих уверенность, довольных собой и жизнью? – спрашивала психологиня Алиса. – Такие люди существуют, поверь мне. И знаешь, чем они отличаются от тебя? Они объясняют свое несоответствие стандартам несостоятельностью стандартов, а не личной виной».

Жесткие струи душа хищно впились в усталую Наташину спину. Она смывала с себя пот. Усердно терла живот ладонью. Складывалось ощущение, что на нем сидели улитки. Гель «для похудения проблемных зон» смывался не сразу. Наташа выключила душ и с трудом натянула на мокрое тело тугой спортивный купальник. Все приходилось делать быстро – обещала свекрови забрать Алёшу через два часа, неловко задерживаться. Еще нужно проплыть километр.

Через пушисто запотевшую стеклянную дверь, поеживаясь от холода, Наташа вышла к бассейну. Огромный павильон с панорамными окнами во всю стену, поверхность воды точно из синего стекла, как в кино. Только вместо стройных девушек в бикини, потягивающих коктейли, в шезлонгах для отдыха – тренеры с волосатыми ногами. Они о чем-то шептались и осыпали все вокруг здоровым мужским смехом. Вдоль бортика бассейна скакала воздушная тренер-девушка в оранжевых лосинах с черной полосой – демонстрировала колыхающейся на воде группе упражнения аквааэробики. По двум дорожкам плавно и веско, не создавая брызг, будто в масле, а не в воде, брассом плыли спортсмены.

Наташа собралась с духом и прыгнула с бортика. После душа вода в бассейне казалась ледяной, как в Северной Атлантике. Наташа ненавидела этот момент. Холод проникал под кожу. Хотелось немедленно вылезти и вернуться под горячий душ. Но она вспомнила про жир. Тяжело взмахнув руками, она поплыла вперед. Километр – это одолеть дорожку сорок раз. Километр – это много.

Под ритмичную музыку группа дам, точно лопасти гигантского шейкера, синхронно взбивала воду. Тренерша по аквааэробике взбивала воздух. Один из волосатых покинул шезлонг. Ушел, вероятно, курить. Наташа не раз замечала его у заднего крыльца с испарителем. Местным богам ЗОЖа не чужды человеческие пороки…

В фитнес-баре, за стеклом, таким прозрачным, будто его нет, покоились нарядные низкокалорийные блюда. Наташа остановилась в нерешительности. Прочла – «Обезжиренный десерт без сахара». На вкус, наверное, как воздух. Обычным десертом запросто убьешь эффект от изнурительной тренировки. А это… Иллюзия, что ты можешь позволить себе даже десерт. Иллюзия, что тебе ничем не приходится жертвовать ради.

Культ неизбежно рождает лицемерие. И кушать хочется, и идеальное подтянутое тело – тоже. Тупик? Как же… Не спешите паниковать. На выручку спешат маркетологи. И с ними синтетические монстры вроде этого десерта. Еда, которая не еда.

Две уже знакомые фитоняши щебетали за столиком.

«Они что, проводят тут целые дни?»

Одинаковыми буренкиными губами няши манерно трогали края чашечек с какой-то фитнес-жижей. Одна из них сфотографировала на айфон свое блюдо и одним щелчком вытолкнула в сеть. Пусть подписчики учатся правильно жить, чё.

Наташа повернулась и пошла к выходу. И вдруг встала резко, точно в спину ей прилетел нож.

– Как я устала от всего этого, – со вздохом сказала одна няша другой, – если бы ты знала… Но мой постоянно чего-то от меня хочет. Губы сделать попросил. Потом грудь. Теперь вот, надо ему непременно, чтобы ягодицы я качала…

Воздух загустел, не лез в Наташины легкие.

«Мой». «Надо ему». Не ей надо, не ей. Она такая же, как Наташа. Такая же, как тысячи других несчастных женщин, которым не надо быть чужими куклами, но они…

«Мой». «Надо ему».

Глава 6

Море распахнулось.

Невероятное, широкоформатное, захватывающее.

Небо, хлопковые облака.

Наташа сидела у раскрытого окна номера.

Внизу кипела листва.

Особняки частного сектора причудливо вырастали в самых неожиданных местах, облепляя сочинские предгорья подобно опятам.

Переливались на солнце хрустальные рюмки дорогущих отелей.

Восторг, переполняющий Наташу, невозможно было вместить ни в слова, ни в картины – ни один носитель не смог бы сохранить и воспроизвести это.

Бытие невыразимо.

Она сидела на подоконнике и просто дышала этим днем – теплым ветром с моря, листьями, облаками.

Она была здесь. Собой.

И не было никого, кто сказал бы, что она сделала что-то неправильно или недостаточно хорошо.

С нею была Вселенная и Ее безусловная неиссякаемая любовь ко всему сущему…

До приветственного мероприятия Фестиваля художников оставалось чуть больше часа.

Надо спешить.

Соскользнув с подоконника, Наташа подошла к гостиничной кровати, где громоздились частично разобранные вещи. Отыскала свой электрический молокоотсос.

Без этой небольшой вещицы ее путешествие было бы куда более затруднительно, если вообще возможно.

Несмотря на то что кормить стало некого, тело знало свой долг, назначенный природой, – в урочные часы грудь Наташи начинала каменеть и пощипывать…

Молокоотсос работал со странным мягким клокочущим звуком. Хрюкотал – именно это слово всплывало в уме.

Молоко каплями – маленькими, больше, больше, большими – падало в бутылочку.

Спустя примерно четверть часа бутылочка наполнилась. Молоко вышло прозрачное на просвет по краям, как туман, будто бы немного золотистое… Теплое.

Наташа где-то слышала: оно имеет сладкий вкус. И не удержалась…

Неправда.

Глотать собственное молоко казалось каннибализмом. Наташа выплюнула его в раковину. Следом вылила всю бутылку.

Молоко плеснуло по краям, скользнуло шелковой лентой.

Было.

И нет его.

В дверь стукнули трижды.

– Можно! Входи!

Полина. Компаньонка. Чтобы вышло не так дорого, через чат участников Фестиваля Наташа нашла эту девушку – совместно снимать жилье. Полина была совсем молодая – девятнадцать лет – сочный плод Поволжья, привезший на Фестиваль веселые надежды. Полина сочиняла арты для тканей. С ней приехал полный чемодан самодельных трогательных хиппи-костюмов – туник, разрисованных красками, расшитых бисером маечек, легких юбок.

Наташа завернула молокоотсос и бутылочку в полотенце, спрятав от лишних глаз.

Полина освежилась в душе, нарисовала аквагримом орнамент на щеке с переходом на лоб. Наташа улыбнулась, вспомнив себя, семнадцатилетнюю, на даче, перед большим зеркалом в деревянной раме, вооруженную огромной, как ноутбук, палитрой дешевых теней.

Она надела белую футболку и джинсовые шорты. Полина – платье с запа́хом и загадочными узорами, преимущественно в черных и оранжевых тонах. Вроде бы они не несли никакого смысла – какие-то ветки, спирали, размашистые пятна, плавные линии… Но Наташа не могла оторвать глаз.

– Они что-то обозначают?

– В тибетской книге мертвых есть описание состояния бардо, в которое переходит человек после физической смерти, – объяснила Полина. – Этот орнамент – моя интерпретация посмертных видений души.

Компаньонки покинули номер. Спуск к фестивальным шатрам сквозь яркие сады частного сектора, сквозь застывший воздух, тропический, цветочно-сладкий, сквозь шашлычный дух, витающий всюду, занял минут двадцать. Полина шла впереди, и Наташа, несмотря на окружающую их красоту, то