Тильда здесь - Джейн Тара

Тильда ощутила укол зависти. Белой зависти. И облегчения. Хорошо, что, несмотря на бесславно окончившийся брак ее родителей, Таб не повторяла их ошибки. Их с Джессом любовь была легкой. Хотелось бы Тильде знать, в чем их секрет. У нее в жизни никогда не случалось легкой любви, но с возрастом она все больше ею восхищалась. И желала ее.

Она слышала, как Джесс убирается на кухне. У Тильды с Табитой была возможность поговорить наедине.

И они ею воспользовались. Табита отреагировала так же предсказуемо, как Холли: сначала замолчала, потом задала несколько взвешенных, разумных вопросов, потом предложила подождать.

– Мы пока не знаем, как будут прогрессировать симптомы.

Тильду переполняла гордость.

– Ты говоришь как настоящий врач.

– Да, но особо тяжелых пациентов мне разрешают усыплять.

Тильда рассмеялась:

– Для этого сначала придется меня найти.

Таб хихикнула, а потом взяла Тильду за руку. Для нее этот жест значил очень много. В отличие от сестры, она не была склонна к физической близости.

– Знаешь, мама, тебе необязательно так старательно держать себя в руках. Ты вполне можешь закатить истерику.

– Когда я впервые начала исчезать, то три дня только и делала, что пила, танцевала под музыку семидесятых и вопила, – призналась Тильда.

Таб удивленно заулыбалась:

– Вот и хорошо.

– Я определенно ощутила катарсис.

– Дай знать, если что-то понадобится.

– Конечно. – Тильда сжала руку Таб. – Это, наверное, и так очевидно, но все же: пожалуйста, не рассказывайте отцу.

Девочки поддерживали хорошие отношения с Томом. Тильда подозревала, что ему, как и ей, было гораздо приятнее проводить с ними время теперь, без тяжелого груза разваливающегося брака.

– Да, разумеется, – согласилась Табита. Она смотрела на тлеющие угли в камине. – Знаешь, я понимаю, каково это – быть невидимой.

У Тильды сжалось сердце от боли в голосе дочери.

– Ты имеешь в виду, из-за Холли?

Табита издала смешок:

– Нет. Не сомневаюсь, некоторые считают, что я теряюсь в ее тени, но мне там вполне комфортно. Я про то, как я отличаюсь от других.

Тильда вгляделась в лицо дочери.

– Надеюсь, ты никогда не чувствовала себя невидимой из-за меня.

Табита не ответила. Вместо этого она взмахнула рукой, указывая в сторону кухни:

– Джесс видит меня такой, какая я есть. Может, тебе тоже нужен кто-то, кто тебя увидит.

– Может, нам нужно увидеть самих себя.

Табита помолчала, обдумывая эти слова.

– Хочешь совет? – спросила она наконец.

Как быстро дети вырастают и становятся советчиками.

– Конечно, – сказала Тильда. – Я ценю твои советы.

Табита посмотрела матери прямо в глаза.

– Я думаю об открытке, которую ты подарила мне после окончания школы. С цитатой Хораса Джексона Брауна-младшего.

– «Отдай швартовы»?

– «Покинь безопасную гавань», – сказала Табита. – Рискни и попробуй что-то новое.

– Что-то новое… – Тильда устало улыбнулась, отметив совпадение. Хотя Лейт назвала бы его знаком. – Обещаю, я попробую.

11

Озарение приносит не ответ, а вопрос.

ЭЖЕН ИОНЕСКО, драматург

Ранним утром Тильда крепко обняла дочерей и Джесса, а потом проследила, как все трое залезли в машину и тронулись с места. Никто не упомянул, что за ночь ее нос и рука полностью исчезли. Машина скрылась за углом, и Тильда ощутила знакомую тоску. Раньше, когда девочки были младше и она всегда точно знала, где они находятся, было проще.

Тильда нацепила маску, натянула на голову капюшон кофты, надела перчатки и повела Бадди, яростно дергающего поводок, на пляж.

Ее пляж.

Именно эта полоска песка убедила ее купить дом. После покупки и в течение следующих нескольких лет он пребывал в удручающем состоянии. Они с Томом долго планировали ремонт, но никак не могли найти деньги. Но стоило Тильде ступить на пляж, как она ясно поняла: это дом ее мечты. Ее место в мире.

Год за годом она оставляла следы на песке, погрузившись в переживания о бизнесе. Ей нравилось фотографировать, и она получала удовольствие, придумывая вместе с Лейт разные товары для ярмарок. Но чем большего успеха добивалась их маленькая фирма, тем чаще ей приходилось принимать деловые решения, а не творческие. Эти решения помогали ей прокормить семью, но уводили все дальше от профессиональных устремлений. Не говоря уже о стрессе и печалях, связанных с ее браком. Она наматывала бесконечные круги по пляжу, пытаясь успокоиться после очередной ссоры и избавиться от противоречий, возникавших в ее мыслях по вине Тома. Он отличался самовлюбленностью и сложным характером, но при этом был очень умен и привлекателен. Романтика была ему чужда – в отличие от страсти. Он не называл ее прекрасной или желанной, но показывал это своими действиями. Она всецело отдалась ему после первого же поцелуя. Одно его присутствие возбуждало ее. И поглощало.

Сегодня ее мысли снова неслись вскачь, но вместо работы и брака она переживала о проблемах посложнее, включая новый диагноз.

У нее была невидимость. И ей было ужасно страшно.

Как? Почему? Была ли здесь какая-то причина?

Неужели она сама навлекла на себя невидимость? Лейт верила, что все болезни проистекают из эмоций.

Тильде это казалось ударом в спину для всех больных. «У тебя неизлечимая болезнь, и прикинь, ты сам в этом виноват».

– Разве ты не понимаешь? – сказала бы Лейт. – Это не значит, что ты дважды жертва. Это значит, что у тебя есть шанс все исправить. Ты эту болезнь создала, ты с ней и разделаешься!

Лейт и Зигги в конце концов бросили попытки изменить ее образ мыслей. Теперь они на каждый день рождения дарили Тильде что-нибудь «немотивирующее». В первый раз они преподнесли ей плакат с надписью: «Чтобы обрести счастье, нужно занизить ожидания».

А после расставания с Томом она получила на день рождения футболку с надписью: «У каждого в мире есть вторая половинка – кроме тебя». Фаворитом Тильды была кружка, из которой она пила каждое утро: «Ты не умнее своей недавней вдохновляющей цитаты». Она обожала эти немотивирующие фразочки, и покупателям они тоже пришлись по душе. Пару лет назад фирма выпустила всю серию, и тираж оказался распродан за два дня. Теперь они всегда держали запас немотивирующих товаров, и те пользовались неизменным спросом.

Тильда ступила на песок и отстегнула поводок Бадди, чтобы он от души побегал. Бадди был дворнягой, но носился как борзая. Тильда сделала пару снимков и поборола искушение отделаться от неприятных мыслей с помощью камеры. Она часто так поступала. Погрузившись в процесс съемки, она начисто забывала обо всех невзгодах. Но сегодня Тильда снова перекинула камеру через плечо. И Лейт, и Табита посоветовали ей попробовать что-то новое. Например, задать себе неприятные вопросы. Во-первых: что произойдет,