Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко

– Ну что ж, дорогие мои, давайте вернемся к делу!

Рита сдвинула брови, снова напомнив мне учительницу, делающую внушение расшалившемуся первоклашке.

– Я начала объяснять Павлу, что входит в круг его обязанностей. Но, разумеется, в двух словах об этом не расскажешь. Чуть позже, – обратилась она ко мне, – я познакомлю вас с наиболее удачными сценариями. Это поможет вам лучше представить себе то, чем мы занимаемся. Кроме того, вы поймете, какие приемы мы обычно используем. Но знайте, что вы совершенно не обязаны придерживаться каких-либо рамок…

– Да просто никаких рамок! – опять рявкнул Феликс. – Вон у Галки спросите, мы используем любые возможные средства, чтобы добиться нужного результата. Любые! – повторил он, покосившись на Галю, и я чуть было не хмыкнул вслух, на секунду представив себе, что он имеет в виду. – В общем, пишите, фантазируйте сколько угодно. Всё исполним! Но глядите: если сценарий окажется затратным, а результат незначительным, то вычтем из зарплаты!

Феликс оглушительно расхохотался, Рита покачала головой, давая понять, что все это – неуместная болтовня, а красавица Галя пожала плечами, дождалась, когда Феликс отсмеется, и сообщила, что устала и поэтому отправляется домой спать: завтра ей вместе с Генкой ехать в Манхэттен… Голос у нее оказался низкий, с легкой хрипотцой, как будто принадлежал не молоденькой девушке, а пожилой тетке с прокуренными легкими. Да что это у них тут происходит, подумал я…

– Погоди! – опять безжалостно рявкнул Феликс. – Я тоже еду! Устал как собака! Отчет для заказчика завтра составлю, ну его к черту, надоел… А вы тут работайте, работайте…

Одной рукой подхватив под руку Галю, а другой помахав нам с Ритой на прощание, Феликс исчез за дверью. В холле сразу стало пронзительно тихо. Я поднял глаза на Риту, которая, казалось, погрузилась в размышления, все еще не сводя глаз с двери.

– Да, так вот, – собираясь с мыслями, наконец заговорила она, – значит, сценарии… Ну да, сценарии… А знаете что? Я вот о чем подумала: пожалуй, не стоит ограничивать вашу фантазию рамками уже осуществленных пэ-вэ. Нет, мы с вами поступим по-другому. Представьте, что вы пишете сценарий для голливудского фильма с многомиллионным бюджетом и можете использовать все что угодно – массовку, компьютерную графику, съемки с воздуха и под водой, кровавые драки, постельные сцены… В общем, вы меня понимаете. Главное, чтобы сценарий служил своей основной цели. Если ваша фантазия покажется нам чрезмерной и трудновыполнимой, поверьте, это будет легко исправить. Она перевела взгляд на дело Шумкина, которое я все еще держал на коленях.

– Вообще-то вся документация существует в виде компьютерных файлов, но мне как-то привычнее иметь дело с бумагой. Да и надежней… Что касается Шумкина, тут все предельно просто. Я уже упомянула про комплекс «Агент ноль-ноль-семь». Так вот, этот комплекс состоит из семи ступеней, а именно, – Рита для наглядности стала загибать пальцы: – отношение к деньгам, к славе, к сексу, к чужим успехам, к хорошей еде, умение держать себя в руках и, наконец, отношение к труду…

Рита лукаво смотрела на меня, как будто рассказала смешной анекдот и ждала моей реакции. Я вновь мысленно пересчитал ступени, и тут до меня дошло. Да это же…

– Да-да, – подтвердила Рита, – именно так. Семь смертных грехов…

– Но ведь, – растерянно промямлил я, – это христианские…

– Вот именно, дорогой мой, вот именно! Вы никогда не задумывались, почему, собственно, из всего многообразия человеческих грехов были выбраны и названы смертными только эти семь? Ведь не случайно же?

– А если, – спросил я, чувствуя, как меня охватывает азарт, – проверяемый окажется безгрешным? Не поймается ни на одну из предлагаемых провокаций…

– Такого, – жестким тоном заявила Рита, – еще никогда не случалось. Чаще всего у клиента оказывается склонность к двум-трем грехам, и по их комбинации можно сделать вывод, достаточный для того, чтобы заказчик составил себе представление о личности проверяемого. Несколько раз в нашей практике мы имели дело с клиентами, которые показали все семь крестов. Это тоже наш жаргон, уж простите. То есть все семь ступеней проверки дали положительный результат. Знаете, это совсем особые люди, к которым нельзя подходить с обычной меркой… Согласитесь, семь смертных грехов – это впечатляет. Полагаю, что человек, показавший семь минусов, куда менее интересен как личность. Да и для нужд заказчика он может оказаться неподходящим.

Рита снова замолчала, словно ожидая моего ответа. Я размышлял о том, что моя работа отныне будет заключаться в создании сценариев провокаций, перед которыми не так-то просто устоять. Потом вспомнил красавицу Галю и подумал, что было бы, если на вшивость проверяли меня…

С улицы донеслись звуки сирены. Рита замерла, подошла к тому окну, из которого была видна Брайтон-Бич авеню, коротко взглянула и расхохоталась. Знаком подозвала меня и указала пальцем в ту сторону, откуда поднимался густой дым. Звуки сирены приблизились и усилились. Я увидел, как по узкой улице пробираются две красные пожарные машины.

– Пожар, – странным тоном произнесла Рита. – И знаете, что горит? Медицинский центр доктора Коца! Подожженный, должна заметить, самим доктором. Чистая работа, не правда ли?

Я ошеломленно кивнул.

Глава пятая

До

Я начал работать в журнале, и эта работа мне нравилась. Что касается романа, то у него, похоже, была собственная судьба. Он жил какой-то своей потаенной жизнью. Или это только казалось, потому что мысленно я продолжал дописывать его, вставлять новые эпизоды из жизни деда с бабкой, а потом и родителей. Когда же пришло время рассказать о самом себе, я подумал, что по сравнению с предками живу на редкость тихой, лишенной настоящих событий жизнью. Войн, включая афганскую, я благополучно избежал, неразбериха и нестабильность наступили в России уже после моего отъезда в Америку… В общем, мое спокойное размеренное существование не нарушалось необходимостью делать трудный нравственный выбор.

Я вспоминал прадеда Вульфа и бабку Лизу и с некоторой долей зависти думал о страшных временах, в которых они жили: ведь им то и дело представлялся случай быть самим собой…

Когда после погрома все более или менее успокоилось, прадед Вульф перестал ежеминутно думать о том, что он предал свою дочь, а в сарае завелись очередные жирные каплуны, случилась новая беда. На сей раз своенравная Лиза была вроде бы ни при чем. Хотя позднее, вспоминая прошлое и пытаясь понять, за что на его долю выпали такие испытания, прадед Вульф вынужден был признать, что именно Лизе тогда пришло в голову пойти