Эвелина, или История вступления юной леди в свет - Фанни Берни

– Подумайте, милорд, с какой неохотой я уступаю вашей светлости ручку этой прекрасной леди!

В тот же момент лорд Орвилл принял у него мою руку. Я сильно покраснела и попыталась высвободить ее.

– Вы оказываете мне большую честь, сэр, –  вскричал странный незнакомец, галантно целуя мою руку перед тем, как ее выпустить, –  и все же я был бы счастлив этой честью воспользоваться, если сия дама (поворачиваясь к миссис Мирван) позволит мне составить юной леди компанию.

Я не могла вынести мысли о том, чтобы лорда Орвилла едва не силой принуждали танцевать со мной, и пылко вскричала:

– Ни в коем случае! Ни за что на свете! Я прошу…

– Окажете ли вы мне честь, сударыня, поддержав мои искания? –  воскликнул мой мучитель. –  Могу ли я пригласить эту юную леди?

– Нет, сэр, –  ответила я, отворачиваясь от него.

– Но что же делать, моя дорогая? –  растерялась миссис Мирван.

– Ничего, сударыня, то есть что угодно…

– Так вы танцуете или нет? Видите, его светлость ждет.

– Я надеюсь, нет… Я прошу… Я ни за что на свете не… Я уверена, что должна, должна…

Я беспомощно умолкла. Но самоуверенный тип, решив во что бы ни стало разузнать, обманула я его или нет, заявил ожидавшему лорду Орвиллу:

– Милорд, я могу вкратце объяснить положение, которое пока кажется таким запутанным. Эта леди предложила мне протанцевать еще один танец. Ничто не могло сделать меня более счастливым, я лишь хотел получить разрешение вашей светлости. Ежели вы его дадите, я уверен, все будет улажено.

Я пылала от негодования.

– Нет, сэр. Ваше отсутствие, и только оно, может все уладить.

– Ради бога, моя дорогая, –  воскликнула миссис Мирван, не в состоянии более сдерживать удивление. –  Что все это значит? Вы были приглашены заранее? Значит, лорд Орвилл…

– Нет, сударыня! Я просто… Просто не знала этого джентльмена, и поэтому… Поэтому я подумала… Я предположила… Я…

Потрясенная всем происшедшим, я не могла продолжать это унизительное объяснение. Силы оставили меня, и я залилась слезами.

Все в изумлении глядели на меня.

– Что случилось, моя дорогая? –  заботливо спросила добрая миссис Мирван.

– Что я натворил! –  воскликнул мой злой гений и с навязчивой услужливостью побежал за стаканом воды.

И все же лорду Орвиллу хватило намека: он сразу понял все то, что я пыталась объяснить. Он немедленно отвел меня к стулу и тихо сказал:

– Не расстраивайтесь, умоляю вас. Я почту за честь, что вы воспользовались моим именем.

Его любезность оживила меня. Шепот, пронесшийся по зале, привлек внимание мисс Мирван, и она тотчас же поспешила ко мне. Как только миссис Мирван взяла стакан с водой, лорд Орвилл немедленно увел моего мучителя.

– Ради всего святого, сударыня, –  воскликнула я, –  позвольте мне поехать домой. Право же, я не могу больше здесь оставаться.

– Давайте все вернемся, –  предложила моя добрая Мария.

– Но капитан, что же он скажет… Я бы лучше отправилась домой в портшезе[22].

Миссис Мирван согласилась, и я поднялась, чтобы уйти. Лорд Орвилл и назойливый кавалер оба подошли ко мне. Первый повел меня к портшезу, проявляя заботу, которую я едва ли заслуживала, в то время как второй следовал за нами, докучая мне извинениями. Хотела бы я сама извиниться перед лордом Орвиллом! Но стыд лишил меня дара речи.

Было около часа ночи. Слуги миссис Мирван проводили меня домой.

Ни за что на свете больше не поеду на публичный бал! Страшно представить, что вы подумаете о вашей Эвелине, мой дражайший и уважаемый сэр. Вам понадобится все ваше расположение ко мне, чтобы не рассердиться на меня, когда мы вновь увидимся в Берри-Хилл.

Сегодня утром лорд Орвилл прислал записку, в которой осведомлялся о нашем здоровье. А сэр Клемент Уиллоби (я узнала, что так зовут моего преследователя) нанес визит, но я не спускалась, пока он не ушел.

А теперь, мой дорогой сэр, я могу отчасти объяснить странное, оскорбительное и нелепое поведение этого сэра Клемента прошлым вечером. Мисс Мирван говорит, что это тот самый человек, с которым лорд Орвилл разговаривал у миссис Стэнли, когда меня обсуждали в такой унизительной манере. Наглец «рад был слышать», что я глупа, и поэтому, наверное, решил, что может говорить мне любую чушь, какую вздумается. Мне безразлично его мнение, но что до лорда Орвилла… Если тогда он решил, что я дурочка, то теперь он наверняка считает меня еще и дерзкой, и самонадеянной. Воспользоваться его именем! Какая наглость! Он никогда не узнает, как это произошло, он может лишь заключить, что виной тому –  мое чрезмерное тщеславие… Ну что же, в любом случае завтра я покину этот скверный город и никогда больше сюда не вернусь.

Капитан собирается свозить нас завтра в театр марионеток[23]. Я не выношу капитана. Не могу передать, как он груб. Я от всей души радуюсь, что он не присутствовал при неприятном завершении моего вчерашнего приключения, ведь я уверена, он лишь смутил бы меня еще больше. Наверняка это бы его развлекло, ведь он почти никогда не улыбается, кроме как потешаясь над кем-нибудь.

На сем я заканчиваю мои лондонские письма –  и безо всякого сожаления. Я слишком неопытна и невежественна, чтобы правильно себя вести в этом городе, где все для меня в новинку, где столь многое меня озадачивает и ставит в тупик.

Прощайте, мой дорогой сэр, и пусть Небеса поскорее возвратят меня вам! Я хотела бы немедленно выехать в Берри-Хилл, но желать этого было бы неблагодарностью по отношению к миссис Мирван. Поэтому я прогоню эту мысль. Я напишу о фанточини из Говард-Гроув. Мы не посетили и половины ныне открытых столичных достопримечательностей, хотя вам наверняка покажется, что мы побывали везде. Однако места эти неисчислимы, как и люди, их заполоняющие.

Письмо XIV

Эвелина –  в продолжение. Куин-Энн-стрит, 13 апреля

Как же вы удивитесь, дорогой мой сэр, еще одному письму из Лондона, написанному вашей Эвелиной! Но поверьте, это не моя вина и я вовсе не рада, что все еще здесь. Наш отъезд был отложен из-за равно неожиданного и неприятного происшествия.

Прошлым вечером мы ездили смотреть на фанточини и получили неизъяснимое удовольствие от небольшой комедии на французском и итальянском, а марионетки, которыми так ловко управляли кукловоды, поразили и позабавили нас всех. Кроме капитана, который питает стойкое предубеждение против всего