Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

сил тянулась, но между нами всё время оказывалась прозрачная плёнка, в которую почему-то превратился туман. Она была холодная и прочная. Я пыталась разорвать её руками и зубами, но ничего не получалось.

И тут из тёмной глубины за спиной девочки поднялась чёрная тень – высокая, вытянутая, с длинными, нереально худыми руками.

Лицо девочки побелело как мел, она посмотрела на меня с упрёком, словно зная, что в следующий же момент тень из воды схватит её и утянет в реку.

Она исчезла без звука, а я осталась по колено в ледяной жиже, задыхаясь и чувствуя, как меня тоже начинает засасывать.

Я проснулась, хватая ртом воздух, вся в липком поту, и, хотя комнату уже вовсю заливало солнце, мне казалось, что я до сих пор слышу тихий, похожий на мычание плач.

Глава 7

На завтрак были тосты с ветчиной, плавленым сыром и помидорами черри.

Мама всё утро отвечала на комментарии в телефоне, и поэтому, а ещё из-за закрывающей обзор шляпы, мои царапины и пятна зелёнки на плече она не заметила.

– У меня не получится выполнить задание тёти Любы. Как лучше поступить? – нарушила я сосредоточенное молчание. – Написать ей об этом сразу или ты прикроешь?

– Как так «прикроешь»? – Выражение её лица под шляпой тут же сделалось напряжённо-деловым, но головы она не подняла.

– Тебе же несложно.

– Нет уж, моя дорогая, раз ты взялась, доведи дело до конца.

– Я взялась?! Да ты же сама советовала согласиться на это предложение!

Во мне ещё бродил неприятный осадок от страшного сна, и поэтому мамин высокомерный тон злил сильнее обычного.

– Ну всё понятно, – она усмехнулась, но телефон не отложила. – Тут-то и кроется одна из главных проблем большинства людей: они вечно обвиняют в собственных неудачных решениях других. Да что там других… Я называю это фактором «П»: погода, политика, Провидение, Пушкин… – Она громко рассмеялась. – Может, мне и несложно, как ты выражаешься, тебя прикрыть, но я хочу, чтобы ты научилась самостоятельно контролировать свою зону ответственности.

– С тех пор как ты нас бросила, я ни разу тебя ни о чём не просила! – произнесла я как можно спокойнее.

– Просила, – не оспаривая того, что бросила нас, сказала она. – Только сейчас это неважно. Я считаю так: шишки лучше набивать там, где тебя пожалеют.

Разговор не заладился.

Я поднялась.

– Ладно. Я немного шучу, – поторопилась сказать мама, прежде чем я ушла. – Жалко, что ты не понимаешь.

– Не понимаю.

– У меня через полчаса консультация, а потом могу позвонить Любе и сказать, что ты не справляешься. Пусть придумает что-то другое.

– При чём тут «не справляешься»? – Её манера, конечно, раздражала, но ссориться не хотелось. – Я мою посуду не потому, что ты не умеешь это делать, а чтобы избавить тебя от неприятного занятия.

– Хочешь, после двух на водохранилище съездим?

То, как она резко сменила тему, означало мою маленькую победу.

– Нет, спасибо. Не сегодня. И звонить никому не нужно. Я сама.

– Вот и хорошо. – С хитрой улыбкой она поднесла чашку с кофе к губам. – Потому что у меня куча дел. Кстати, что ты сейчас читаешь?

– Цвейга, а что?

– Цвейг? – Она поморщилась, припоминая. – Немец?

– Австриец.

– Интересно?

– Нормально.

– А у тебя бумажная книга?

Я кивнула.

– Одолжишь мне на пару часиков? Сделаю пост «Прочитанное».

– Прочитанное? Но ты даже название не спросила.

– Варь, ну что ты как маленькая? Мне сейчас только книг не хватало! Не видишь, как я зашиваюсь? Просто занеси её в студию. Сделаю твоему Цвейгу шикарную фотосессию.

Долгожданный летний отдых определённо начался не с позитива, но в любом случае это было лучше, чем сидеть в Москве и ждать, что в любой момент тебя может подкараулить Гена и устроить что-нибудь ужасное. Вариантов было много. Только из того, что он грозился мне сделать: отрезать язык, переломать ноги, умыть кислотой и обрить налысо, – в дополнение к чему обязательно шли отвратительные действия сексуального характера.

На грязные и жестокие словечки Гена не скупился. И хотя Галке я говорила, что не боюсь его и на запугивания не поведусь, тревожность стала моим неизменным спутником.

По улицам я ходила оглядываясь, дороги выбирала многолюдные, в подъезд забегала, держа наготове газовый баллончик, а квартиру потом запирала на «тысячу замков».

Галка уверяла, что у неё всё под контролем. Но мы обе прекрасно знали, что её старший брат никакому контролю не поддаётся. И избавить меня от него могла лишь полиция, куда Галка и её мама умоляли меня не обращаться.

Конечно, искать по всему Подмосковью Гена меня не станет, но от соцсетей, по совету подруги, стоило всё же воздержаться.

Сон о девочке в реке вновь всколыхнул беспокойство. И то ли я продолжала волноваться за неё, то ли это был перенос на мою собственную ситуацию, связанную с Геной, но ощущение скрытой опасности никак не отпускало.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, прихватив широкую керамическую кружку, я отправилась в малинник за домом.

Малинник, пожалуй, слишком громкое название для самопроизвольно проникших с Лёхиного участка на наш и хаотично разросшихся кустов. Но ягод на них созревало много, а я очень любила дачную малину. Она пахла летом и беззаботным детством.

Из кустов, если зайти в них глубже, неплохо просматривался Лёхин участок и он сам, болтающийся на турнике в одних шортах. Я не собиралась «контролировать» его и уж тем более подглядывать, уподобляясь Оле с Сабиной, но так получилось. Совершенно случайно. Просто заметила движение по ту сторону сетки и машинально взглянула, удивляясь, что он не спит или не валяется на качалке с планшетом.

Высоким ростом Лёха не отличался, хотя и маленьким его не назовёшь, но телосложение у него было такое, что казалось, будто он создан для лета: подвижных игр, велосипедных гонок, футбола, прыжков с причала в воду, лазания по деревьям и пляжного волейбола.

Тело, не предназначенное ни для скуки, ни для разговоров. Только для действия. И немного – для чужих глаз.

Бодро подтянувшись несколько раз на турнике, Лёха спрыгнул на землю, помахал руками, присел пару раз, разминаясь, а потом подскочил к стоявшей неподалёку газонокосилке и завёл её.

Их участок – двенадцать соток. Дядя Вова прикупил соседский ещё лет десять назад, и теперь они могли позволить себе роскошную поляну с газоном, на которой в детстве мы играли в мини-футбол.

Лёха жизнерадостно приплясывал в такт движению косилки и громко подпевал доносящейся из шатра музыке. Его голос тонул в монотонном стрекочущем жужжании.