Чесночные баллады - Мо Янь

сжал рот и многозначительно покачал головой. Гао Яну показалось, что молодой человек хорошо знаком ему, он попытался вспомнить, где его видел, но ничего в голову не приходило. И потому Гао Ян горестно заключил: поломали, поломали мне головушку током!

Он послушал, о чем говорила четверка полицейских: парень тот шустрый, пришлось его с ног сбить и потом уже вразумлять, диво дивное, его бы изолировать – а Гао Ма прыгнул через стену и бежал – какие же вы тупицы – в розыск объявлять надо – у почтенного Чжэна и Сун Аньни[40] все гораздо проще, что же они еще не вернулись – у той госпожи же два сына – а вот и почтенный Чжэн и Сун Аньни.

Он услышал женский плач – протяжный и удивительно мелодичный. Его, похоже, услышали все собравшиеся в комнате. Молодой полицейский по фамилии Го бросил окурок на землю, раздавил ногой и презрительно бросил:

– Всегда так с бабами, только и знают, что нюни распускать, достали! – Подбородком указывая на Лошадиную Морду, он добавил: – Поглядите-ка на этого удальца, ему хоть нож в шею суй – ни одной слезинки не проронит.

Лошадиная Морда вдруг громко заявил, оказавшись тоже заикой:

– А кому пла-пла-плакаться, вам, что ли?

Полицейские остолбенели, но тут же расхохотались, а Барабанная голова обратился к напарнику:

– Почтенный Кун-Кун, не братца ли твоего случаем словили?

Заика возмутился:

– Не ма-ма-матушку твою уж точно, бара-барабанщик ты хренов!

То, как заикался Лошадиная Морда, вдруг пробудило воспоминания Гао Яна, в голову тут же влетело позабытое: Лошадиная Морда – тот самый «раздолбай», который телефонный аппарат размозжил на столе у начальника уезда.

Два полицейских – мужчина и женщина – впихнули в канцелярию старуху с распущенными волосами. Старуха тотчас же попой плюхнулась вниз, обеими руками забила по полу и, не переставая плакать, заголосила:

– Небеса… Боженьки… Я этого не переживу, боженьки… Муженек, что же ты бросил меня одну-одинешеньку, а сам ушел, растолкай небожителей, пусть на Небо меня заберут…

Полицейской было лет двадцать от роду, она отличалась короткими волосами, большими глазами, длинными ресницами, очень красивая была девушка, и в тот момент ее овальное личико горело багряным огнем. Крикнула она:

– Хватит рыдать!

От звериного оскала полицейской Гао Ян изрядно струхнул, он никогда не думал, что женщины могут вести себя так сурово. На ногах у девушки были красно-коричневые кожаные ботинки с заостренными носками и высоченными каблуками, а талия была скреплена кожаным поясом, на котором висел пистолет.

Гао Ян и Лошадиная Морда с любопытством глядели на полицейскую. Она с заметным неодобрением покосилась на них. Гао Ян поспешил опустить голову. Когда он снова поднял ее, полицейская уже отгородила глаза солнцезащитными очками в оправе из черного кварца. Она ногой пнула старуху.

– Нюни еще распускать смеешь, ведьма, контрреволюционерка!

Старуха от удара всхлипнула:

– Ой-ей-ей… Злобная баба… Ты мне задницу раскроила…

Юнец-полицейский прыснул в руку и язвительно заявил:

– Малая Сун всем задницы дерет!

У полицейской зарделись уши, и она плюнула в сторону насмешника.

Старуха продолжала плакать, тут подключился почтенный Чжу:

– Тетушка Фан, не надо кричать, от добра добра не ищут, зачем так убиваться!

– Не прекратишь вопить – рот намертво зашью! – пригрозила девушка-полицейская.

Старуха подняла лицо и безумно взвизгнула:

– Ну и зашивай, шпагатница! Это ты по молодости такая злющая, погоди еще, вот родишь ребеночка – тоже без очка останешься!

Полицейские загоготали. Девушка-полицейская хотела снова врезать старухе, но ее остановил почтенный Чжэн.

А Гао Ян уже понял: рыдающая женщина – четвертая тетушка Фан.

Четвертая тетушка хотела утереть лицо от слез, но поднятую руку сдержали наручники, и от вида блестящих кандалов женщина снова разревелась.

Чжу заявил:

– Товарищи, мы потрудились на славу, пора и поесть!

Занимавшийся развозом еды и напитков из окрестной частной забегаловки парень, придерживая одной рукой коробки с пищей, а другой бутылки пива и ничем не удерживая ручки велосипеда, влетел в ворота отделения, одной ногой выжал тормоз и спрыгнул на землю вместе с угощением.

– Ну и техника! – восхитился почтенный Чжэн.

– Каждый день в разъездах – сноровка! – заметил почтенный Чжу.

Парень вошел с коробками и бутылками, почтенный Чжу встретил его недовольно:

– Чего припозднился?

Парень ответил:

– Вас, голодных, много, а у нас только от вашей волости пять столов, один стол в снабженческо-сбытовом кооперативе, один в банке, один в больнице, мне бы с волостными учреждениями справиться, а ведь еще есть и деревенские.

– Зато какой доход! – проговорил почтенный Чжу.

– Барыши – у хозяина, а у меня – одна беготня, хоть помирай, а зарабатывать надо. – Парень стал открывать коробки, и Гао Ян увидал, что они были полны курятины, уток, рыбы и прочих вкусностей, почувствовал бьющие в нос ароматы, голод пришлось перебивать сглатываниями слюны.

Чжу сказал:

– Приятель, прикрой все, сейчас лишних выставлю.

– Только поскорее, мне еще в Бэйцунь ехать, обед на дом секретарю партячейки Вану везти, уже несколько раз звонили, поторапливали! – ответил парень.

Чжэн скомандовал:

– Уведите преступников в свободное помещение и там закройте.

Чжу спросил:

– А у нас есть свободные помещения?

Заика сказал:

– В машине их закройте!

– А если убегут, кто отвечать будет?

Барабанная голова предложил:

– Вы их к дереву прикрепите, там к тому же тенек будет.

Молодой полицейский гаркнул:

– Встать!

Первым вскочил Гао Ян, за ним поднялся и Лошадиная Морда, а четвертая тетушка Фан так и плакала, сидя на полу.

– Не могу я, если помирать – лучше уж под крышей…

Почтенный Чжэн сказал:

– Госпожа Фан, если ты так и будешь над нами измываться, то я за себя не отвечаю, перестану с тобой церемониться!

Четвертая тетушка завопила:

– И что ты будешь делать, когда совсем срам потеряешь? Забьешь меня до смерти?

– Забивать тебя до смерти я не собираюсь, но, раз ты отказываешься слушаться приказов, мешаешь нам, не даешь нам исполнять служебные обязанности, – с холодным смешком ответил почтенный Чжэн, – я вправе применить к тебе меры пресечения. Ты же еще не опробовала электродубинки? А то тем двум паренькам она уже пришлась по вкусу.

Почтенный Чжэн снял с пояса высоковольтную дубинку и принялся играть ею.

– Считаю до трех, если на счет «три» не встанешь, то отведаешь дубинки. Раз…

– Давай! Давай! Скотина!

– Два…

– Да бей же!

– Три! – выкрикнул почтенный Чжэн и тут же сунул дубинку прямо в лицо четвертой тетушке, та взвизгнула, откатилась, оперлась на руки и быстренько встала.

Полицейские расхохотались.

Молодой полицейский по фамилии Го сунул дубинку в Лошадиную Морду.

– А этот малый от всего отрешен, он даже электроразряд не чувствует!

– Разве так бывает? – удивленно спросил почтенный Чжэн.

– Если не веришь – сам