Чесночные баллады - Мо Янь

Почтенный Чжэн зажал кнопку на дубинке, с которой посыпались зеленоватые искры.

– Не верю! – И почтенный Чжэн приложил дубинку к шее Лошадиной Морды.

Лошадиная Морда откликнулся только презрительной улыбочкой и остался сидеть неподвижно.

– Вот тебе раз! – вскрикнул почтенный Чжэн. – Может, это дубинка не работает?

Малой Го вставил:

– А ты на себе попробуй!

– Не может быть! – Почтенный Чжэн прикоснулся дубинкой к запястью. И тут же завопил, откинул дубинку и лег на пол, придерживая голову.

Полицейские загоготали.

Малой Го заключил:

– Почтенный Чжэн, вот ты и испытал на шкуре всю действенность закона.

Заика взялся за Гао Яна, Лошадиную Морду повел Юный полицейский, почтенный Чжэн и девушка-полицейская подхватили четвертую тетушку Фан, прошли они все вместе шагов пятьдесят, вышли на просторную дорожку ровно посередине двора волостного правительства, эта дорожка вела на асфальтовую дорогу до уездного центра, на обочине дорожки возвышалась дюжина белых тополей с тонкими стволами.

Полицейские сняли с преступников наручники, завели им руки назад, резко сдвинули всю троицу, поставили людей спинами к тополям, руки заломили за стволы и снова надели наручники. Гао Ян слышал, как сетовала Небу на жестокую судьбу четвертая тетушка:

– Ай-ай… Боги… Руки мне не сломайте…

Заика подмигнул полицейской Сун Аньни.

– Н-никто не уйдет.

Сун Аньни разинула рот и зашлась долгим зевком.

Полицейские завалились в канцелярию и стали пиво распивать. А трое правонарушителей остались стоять подле деревьев, вскоре все трое мало-помалу согнулись и со все еще плотно прижатыми к стволам руками сели у корней.

Раздел третий

Когда их приставили к деревьям, под кронами была еще хоть какая-то прохлада. Но постепенно тенек сдвинулся на восток, и солнце с запада принялось поджаривать всей троице кожу голов.

Временами у Гао Яна перед глазами все чернело, руки у него точно отнялись, оставив только обвалившееся на плечи ощущение зноя. Он слышал, как бойко выворачивало наизнанку Лошадиную Морду справа, и, хотя ему на собственную жизнь-то было уже все равно, он все-таки скосил голову и поглядел на товарища по несчастью.

Лошадиная Морда сидел со свешенной головой, шея его вытягивалась вперед, обе лопатки высоко задрались, ребра бешено поднимались и опускались. По земле разливалась вся наблеванная им вязкая масса, смесь красного, белого и зеленого, стайка красноголовых падальных мух прилетела от сортира и налетела на лакомство. Гао Ян поскорее отвел глаза, его собственные внутренности скрутило, и с тем же «уа» рот его открылся, испуская из себя желтоватую жижу. Гао Ян потом еще долго не осмеливался глядеть на Лошадиную Морду, но про себя думал: а ведь в той блевотине красное – помидор, белое – паровой пирожок, зеленое – побеги чеснока. Если человек имеет возможность потреблять в пищу такое, то жизнь, видимо, складывалась в его пользу. Еще Гао Ян думал, что при повороте головы он углядел на запястье у Лошадиной Морды крупные наручные часы, человек с такими часами на руке уж точно не из рядовых будет, минимум это деревенский учитель или кадровый работник. Как это такой человек смешался с ордой крестьян, допустил такие варварские злодеяния?

Четвертая тетушка слева поначалу громко рыдала, заставляя сердца рядом ныть, но вскоре плач обернулся стоном, а потом и стон прекратился. Умерла четвертая тетушка? Такой мыслью Гао Ян самого себя напугал до дрожи и торопливо повернулся. Не умерла четвертая тетушка, тяжело хрипела она, неловко вытягивая руки сзади. Если бы руки не удерживали ее тело, если бы кандалы не обхватывали ее руки, то она бы уже давно упала на землю. Один из башмаков четвертой тетушки лежал в сторонке, шпилем возносилась рядом черная нога, на нее уже забралась орава муравьев. Голова четвертой тетушки не касалась земли, зато ее спутанные, как волокна конопли, седые волосы свешивались до самой земли.

«Я не плачу! – Это повторял себе Гао Ян. – Я не плачу».

Он через силу встал, как можно плотнее вжался спиной в дерево, желая дать отдохнуть сложенным позади рукам. К ним вышла Сун Аньни, она скрыла черные как смоль волосы под фуражкой и все еще была в солнцезащитных очках, губы ее лоснились. Платочком с цветочками полицейская протерла рот, увидала блевотину Лошадиной Морды, тут же прикрылась тем же платочком и сдавленно поинтересовалась:

– У вас все в порядке?

Гао Яну говорить не хотелось. Не подала ни звука и четвертая тетушка. А вот Лошадиная Морда смачно выразился:

– Еб-еб-еб т-твою м-мать, все-все отлично!

Гао Ян встревожился, как бы Лошадиная Морда не схлопотал тумака, и повернулся к нему лицом. Полицейская бить Лошадиную Морду не стала, а пошла прочь, бросив все еще через платочек:

– Мальчишка, упрямствуй сколько хочешь, а мы все равно тебя отымеем!

Кряхтя, Гао Ян сказал:

– Братец… Ты бы поменьше болтал… Добрый молодец не срамит себя, когда дела плохи…

Лошадиная Морда ответил ему кривой улыбкой. Гао Ян заметил, что лицо у него белее оконной бумаги[41]. И все равно парень ухмылялся. Гао Ян в душе преисполнился большого уважения к Лошадиной Морде.

Полицейская вернулась с почтенными Чжу и Чжэном. Чжу принес с собой пустое ведро, Чжэн – три пустые бутылки из-под пива, полицейская – черпак для воды. Вся троица полицейских подошла к водопроводному крану. Чжу вывернул ручку, стал наливать в ведро воду. Поток влаги был стремительным и бурным, белее снега, мощным «бахом» отдавался он в железном ведре. Когда ведро наполнилось доверху, наружу полетели брызги. Чжу отвел ведро в сторону, но не закрыл кран, и водяной столб начал стучать о битые кирпичи и поломанную черепицу, разнося повсюду влажную свежесть. Гао Ян что есть мочи вбирал в себя прохладу воды, выл он, точно у него в брюхе завелся оборотень, говоривший от его лица:

– Воды… Начальники… Сделайте милость… Дайте водички…

Почтенный Чжэн поднес бутылку из-под пива к водяному столбу, и из горлышка тут же полилась пена. Чжэн наполнил все три бутылки, притащил их к пленным и сначала спросил у Гао Яна:

– Пить будешь?

Гао Ян усиленно закивал, демонстрируя всю силу жажды. Чуя аромат воды, видя жирное лицо Чжэна, он так расчувствовался, что хотелось только рыдать.

Почтенный Чжэн взял бутылку снизу и впихнул горлышко в рот Гао Яну.

Тот нетерпеливо вцепился в горлышко, одним духом высосал содержимое бутылки, в рот, а затем и в горло хлынула большая порция воды. Он так задыхался, что даже белки глаз вылупились. Почтенный Чжэн отвел бутылку, поддался вбок и ударил его по затылку.

У Гао Яна из носа и рта вырвались брызги.

– Куда ты спешишь? Медленнее пей! – распорядился