При дворе Медичи - Карл Берков

был ваш образ, Джианина. Вы навсегда останетесь для меня лучшей женщиной из всех, которых я знал. Среди окружавших меня соблазнов я вспоминал о вас обоих и о дорогой родине и чувствовал, что только тогда смогу ступить на родную землю, не омрачив чужого счастья, когда буду в состоянии открыто смотреть вам в глаза, выдержать ваш допрос.

Юноша по-прежнему ехал рядом с Джианиной. Рука его протянулась к ней, и она подала ему свою, которую тот крепко, долго сжимал в своей руке.

– Всякий позавидует мне и Ипполито, что у нас такой почтительный сын! – воскликнула маркиза, смеясь.

Федерико наклонился к руке, которую все еще держал в своей.

– Позвольте отныне быть вашим братом, а не сыном, как я уже просил вчера, – с чувством произнес он. – И верьте, что мое уважение не уменьшится, если вы отведете мне это место. Не требуйте, чтобы я смотрел на вас как на мать и разрешите мне быть после Ипполито вашим лучшим другом.

* * *

На некотором расстоянии сзади следовали за ними Ферранте Саграмора и дочь Якопо Пацци.

– Ответите ли вы мне на один вопрос, прекрасная синьорина? – спросил граф, убедившись, что едущая впереди пара не обращает на них внимания и что Джулиано с Франческо тоже не могут ничего услышать.

Валерия вопросительно взглянула на собеседника.

– Встретив сегодня товарищей по турниру, – продолжал Ферранте, – я подумал о вас и юноше, рыцарски уступившем мне вчера приз. Правда ли, что его родственники и ваши предназначили вас друг другу, и известно ли вам это намерение?

– Это желание Джианины Скандиано, придумавшей весь план, – ответила Валерия. – Мой отец тоже ничего не имеет против этого.

– Ваш отец и маркиза! Однако вы не сказали, что же сами думаете об этом. Дали вы согласие на этот брак? Удается Федерико Скандиано покорить вас?

– Я давно дружна с ним и люблю его, как брата, не больше, – тихо ответила Валерия со страхом, что сейчас последует объяснение. – Отец не станет принуждать меня, если и не полюблю его.

– Синьор Федерико красив, умен, образован, – заметил Ферранте. – И зачем же медлить с проверкой, устоит ли ваше сердце перед его достоинствами? Кроме того, он наследник громадного состояния, как мне говорили его друзья.

– Неужели вы думаете, что последнее имеет для меня какое-либо значение? – спросила Валерия с упреком. – Если бы я любила его, мне было бы все равно, богат он или беден. Я более благодарила бы судьбу, если бы могла украсить его жизнь богатствами, которых у меня больше, чем у многих других.

«Пусть Ферранте не думает, что он для меня менее достойный жених потому, что беден», – мелькнуло в ее голове. И боязнь признаться, что он стеснен в денежных средствах, не должна смыкать ему уста. Ферранте ведь ничего не ответил. Она слышала только, как порывисто и тяжело он вздохнул.

Джулиано и Франческо с шумом и смехом подскакали к ним и поехали рядом. Ферранте с обычным спокойствием и сдержанностью отвечал на их шутки. Валерия тоже пробовала вмешаться в разговор, но мысли ее были далеко. Часто ее глаза украдкой смотрели на серьезное лицо неаполитанца. Неужели он все еще сомневается, что она любит его, когда она, стыдно признать, предоставила ему так неприлично много доказательств? Если же Ферранте чувствует, что тоже любит ее, тогда отчего же он избегает сказать решительное слово, которое уничтожит между ними всякие преграды, соединит их навеки?

V

Через несколько месяцев после помолвки, в течение которых жених не видел своей будущей супруги, в Риме последовала свадьба Лоренцо Медичи с Клариссой Орсини. На свадьбу жених также не явился; его дядя заменил его при венчании, а Лоренцо не потрудился даже придумать уважительное обоснование для объяснения своего отсутствия, а также отсутствия своего брата Джулиано. Его равнодушие к будущей супруге было настолько велико, что он даже не поехал за ней в родительский дом!

Таким образом, Кларисса довольно долго оставалась у своих, подобно большинству невест пятнадцатого века, выжидавших удобного случая для путешествия на новую родину. Лоренцо изредка посылал жене холодно-вежливые письма – его повиновение родителям не шло далее этой уступки! – а Кларисса отвечала в том же тоне, не смея первой сделать шаг к сближению.

В середине лета, когда невыносимая жара грозила сделать путешествие невозможным, родители Клариссы решились отправить дочь с несколькими родственниками и слугами во Флоренцию, добраться до которой при благоприятных дорогах и погоде можно было за неделю.

Второе торжество свадьбы, естественно, должно было праздноваться пышнее первого, при котором жених отсутствовал, и поэтому за несколько недель до приезда во дворце Медичи начались приготовления для торжественного приема невесты.

В дальних окрестностях Флоренции, как и в самом городе, все от мала до велика хотели принять участие в этом событии. На Медичи издавна привыкли смотреть как на первую фамилию в республике. Вот почему большинство их приверженцев решило разделять с ними удачи и несчастья, а тайные и явные враги не смели строить козни в то время, когда популярность Медичи достигла высшего предела.

За несколько дней до прибытия невесты отовсюду начали прибывать посыльные с подарками для Пьетро и его семейства. Эти подношения были своего рода податью, которую при подобных случаях население платило главе государства и которая состояла отчасти из плодов сельского труда: вин, фруктов, овощей, восковых свеч, кур, телят, барашков и дичи. Эти дары, впрочем, не употреблялись в доме родителей жениха. Все это распределялось между почетными гражданами, а во время свадьбы Лоренцо – между тысячью преданных и расположенных к Медичи семейств.

Лица, получавшие эти подарки, отдаривали молодых кольцами или иными ценными вещами. Колец, считавшихся символом счастья, новобрачные получали не менее пятидесяти.

Свадьбы знатных тосканцев, вследствие широкого гостеприимства, всегда стоили больших денег, а кто боялся расходов, тот мог быть уверен, что потеряет немалую долю уважения своих сограждан. Медичи никогда не допускали подобной ошибки: неуместная расчетливость была не в их характере, и их праздник являлся великолепным доказательством их благосклонного расположения к подданным.

Не только во дворце Пьетро, но и в домах его братьев, Джованни и Карло, были устроены открытые столы, где угощали всякого, кто приходил с поздравлением. Тысячи пудов конфет предполагалось раздать при этом торжестве, а современные историки передают, что в доме Медичи было выпито более тысячи бочек вина.

* * *

Перед дворцом Пьетро была выстроена большая эстрада, покрытая цветным сукном и предназначавшаяся позднее для танцев. Утром же в день свадьбы здесь собралось множество роскошно одетых девушек, которые