Последний выключает свет - Сергей Калинин

— Здорово, коль не шутишь, — Руслан поймал себя на мысли, что хоть они уже и не были врагами, но и друзьями стали из разряда «заклятых». — Кукарекает тебе пусть твоя секретарша, а по цели визита я в курсе. Давай, что у тебя. Работы много. — диктофон уже работал.

— Ленина, 15. Пельменная.

— Хорошо, — Руслан смотрел на гостя, словно сквозь мутное стекло и даже немного скучая. — Все?

— Тебе мало? Или тормозишь?

— У тебя все? — пришлось немного повысить голос. В кабинете такие разговоры вести не очень приятно, а Вадик, тугодум и самоуверенный нахал, явно терял субординацию.

— Да что ты как с цепи сегодня? Ухожу.

Дягилев вышел из кабинета уже без того оптимизма, который был пару минут назад, и Руслан отметил, что наверняка обиду затаил. Впрочем, то, что Вадик — никто и выпендривается только потому, что тесть его при себе держит, было понятно. А вот почему Колычев, гроза и ужас области, доверился такому скользкому типу, и зачем такую тупость к себе приблизил, узнать было бы очень любопытно.

«Пельменная? Надо же? Культовое заведение. Сколько себя помню, столько и эту кафешку. Примечательное место: на выходе из парка, центр города, но тихо, плюс парковка — понятно, почему глаз положили. Да уж, бизнес — он такой, безжалостный и циничный», — кого-то жалеть, вникать в суть и разбираться в деталях не было ни времени, ни желания. Три звонка, ужин, короткий кофе-брейк, и уже все собаки спущены на ничего не подозревающего Пинчука. Он еще спокойно живет, спит, строит планы, но машина пошла: докладные, запросы, служебные, и скоро тяжесть административного ресурса сжалась, чтобы обрушиться всей мощью. Руслан в какой-то момент вдруг решил зайти напоследок. Пельмени действительно были самые вкусные, и что-то ностальгическое мелькнуло. Студентами они здесь частенько пропадали.

Недели три спустя, в кабинет слегка взволнованно вошла Зоя, секретарша:

— К вам посетитель. Впустить?

— Кто?

— Пинчук. Сказал, что вы ждете.

— Не жду, но пусть зайдет, — в первый момент пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, где слышал эту фамилию, но потом осенило: «Пельменная! Владелец. Тьфу, черт, принесла нелегкая. Что-то пронюхал, козел», — цель визита стала понятна, и разговор ничего хорошего не предвещал. Хотя, предъявить ему нечего, а догадки к делу не пришить.

— Ну, здравствуй, — Пинчук остановился чуть не доходя стола и пристально, слегка наклонив голову, смерил взглядом хозяина кабинета. — Таким тебя и описали. — Не спрашивая разрешения и не смущаясь, он присел у стола.

— Вы на меня посмотреть пришли? — Руслан выдержал взгляд гостя и не отвел глаза. — Посмотрели? Все?

— Не все. Ты зачем меня травишь?

— Я так понимаю, это из слэнга лихих девяностых. У вас там крыши, рамсы и прочая ерунда, которой нахватались, и не выветривается. Займитесь делом, и не будем отвлекать друг друга. Есть законы, есть стандартные процедуры, и я не понимаю, о чем вы говорите в принципе. Пишите запрос, я буду смотреть, что там у вас за проблема, кто вы и чем занимаетесь. Я вас даже не знаю, а вы мне о какой-то травле.

— Все ты знаешь. Я давно в бизнесе, я в этом городе всех знаю, и шепнули мне люди знающие, что заказ на меня и, откуда ноги растут, сказали. И сказали, что решить с тобой можно. Сколько? — Пинчук вдруг поник и опустил голову. — Так нельзя. Не по-человечески.

— Как вас зовут? — Руслан вдруг проникся к этому человеку, который явно отличался от бизнесменов нового поколения. Крепкий, совсем седой, наверное, под шестьдесят, уверенный, по виду очень сильный и, как ни странно, чисто внешне честный. Нет, верить в честность по выражению лица Руслан не стал бы, даже если бы там была надпись большими буквами. Но здесь было иное: манера, поведение, тембр — так ведут себя те, кто абсолютно уверен в правоте и знает, что скрывать нечего. Но к делу его симпатия не имела никакого отношения.

— Пинчук, Георгий Борисович.

— Георгий Борисович, кто такое вам сказал?

— Я не могу вам назвать имя. Подставлю человека.

— Или нет такого человека? — Руслан отметил, что гость уже не обращается на «ты», а значит, он перехватил инициативу, что придало уверенности. — На меня многие в обиде, и много я о себе слышал разного. Так что извините, не по адресу вопрос. Если, конечно, этот вопрос имеет место быть.

— Имеет. Еще как имеет. И кто тесть твой известно, и, что Дягилев — его шестерка, все знают, и методы не новы, так что не секрет оно для людей сведущих. Но не в том дело. Я много лет в бизнесе. Семья моя в этом бизнесе, дети. И эта пельменная…, — он вдруг стал говорить тише, кажется, даже обреченно. — Понимаешь, у нас кредит в банке. Мы взяли помещения, но там ремонт, не открылись пока. И гасить долг можем только с этой пельменной. Там серьезный проект, но время нужно. Понимаешь, заберут, и все. Труба. Тут не убытки, тут просто все накрывается. Я жизнь положил. Мечтал детям оставить работу и мечту, а выходит, бросаю с долгами и в нищете. Не вышкребусь.

— Я не знаю, чем помочь, — Руслан развел руками. — Мне жаль, но нужно оценивать риски. Это бизнес. Я не понимаю в нем ничего, чтобы дать совет.

— Все ты понимаешь, — Пинчук встал, и голос стал прежним: сильным и уверенным. — Молодой, да ранний. Далеко пойдешь, если крылья не обломают. Бумеранг всегда возвращается. И меня ты еще услышишь. Думаешь, все? Не надейся. Я до конца пойду и связи напрягу все.

Наверное, он сказал бы что-то еще, но Руслан уткнулся в бумаги, словно забыл о госте, и поднял голову лишь тогда, когда услышал, как громко хлопнула дверь.

«И кто ж у нас такой прыткий, что сдал меня? Тестя и Дягилева отбросим. Хотя, Вадик та еще скотина. Мог и проговориться и преднамеренно подставить. Ну, и еще четверо друзей Оушена, если представить, что Оушен — это я, — Руслан считал варианты и понимал, что даже если бы знало только трое, и то вычислить, кто слил его интерес невозможно, а когда шестеро, так и думать смысла нет. — Да и тесть мог похвастаться кому. Хрен их там знает, о чем они беседы ведут. Одно понятно: этот так не оставят. Могут и морду в темном углу набить. Хотя это уже дело подсудное. Да и мне набить еще постараться надо». — Он напряг бицепс, расправил плечи, сделал несколько взмахов руками — все отлично. Он крепкий, бодрый и вполне может позволить рюмочку коньяка. «Сильные люди должны справляться со стрессами.