Зимняя почта - Саша Степанова

Кожу бледно-зеленого оттенка прорезали темные прожилки, а волосы походили на сосновые побеги. Она выглядела угловатой, точно выструганной из дерева, но в каждом движении чувствовалась гибкость молодой веточки. Тана сделала шаг назад, про себя тут же прозвав странную деву Деревянной.

— Подойди. — Деревянная поманила Тану. От жеста ее рука скрипнула, как сосна на ветру. Серьги-шишки качнулись у лица.

— А ты кто? — решилась спросить Тана.

— Я одна из духов летнего леса, а это мое зимнее укрытие.

В воздухе запахло терпкой хвоей и тающей от жары смолой, спелой земляникой и молодыми спиральками папоротника. Тане стало спокойно и хорошо. Она смело приблизилась и протянула к огню руки.

— Так-то лучше, — кивнула Деревянная. — Зачем Тэбням[5] тебя привел? Почему бродишь ночью одна в лесу?

— Я ищу отца. Он ушел на север, к Большому Лосю. Зачем твой зверь меня сюда проводил, я не знаю.

— К Большому Лосю… — задумчиво повторила Деревянная. — И для чего тогда идти на север?

— В три другие стороны он уже ходил. Ты… мне поможешь?

Деревянная задумалась, поглаживая задремавшего на ее коленях зверька и внимательно разглядывая Тану. Вдруг ее лицо озарилось улыбкой.

— Погоди-ка! А я тебя знаю! — радостно воскликнула она. — Это ведь ты минувшим летом забрала птенчиков из гнезда, разоренного мальчишками?

— Да. — Тана испугалась, что сейчас ее будут ругать за то, что унесла птенцов из леса, но лгать не хотелось. — Гнездо лежало под деревом, и отец сказал, их родители к такому больше не вернутся. Поэтому я и взяла. Думала, выкормлю, но они все равно…

Девочка потупила взор и шмыгнула носом.

— Знаю, — кивнула Деревянная. — Эту печальную весть мне нашептали сосны. Но ты сотворила добро, и мне хотелось бы отплатить за него помощью.

Ее рука остановилась и легонько ткнула зверька в бок.

— Проснись, Тэбням. Проводишь нашу гостью дальше. Я идти наверх не могу, не время мне. Встретите зимних сестриц или братьев, пусть помогут. А нет — справитесь и сами.

Зверек приоткрыл один глаз, потянулся и с наслаждением поточил коготки о кору платья, едва прикрывавшего острые колени Деревянной. Затем спрыгнул в траву и с готовностью уставился на Тану.

Деревянная протянула ей чашку, в которой оказался горячий напиток с хвойным вкусом. Осушив чашу до дна и поклонившись, Тана нырнула было в снежный проход с другой стороны пещеры вслед за Тэбнямом, но ее окликнули.

— Стой. Вероятно, ты встретишь в той стороне духа зимнего леса, что печален и мрачен. Тогда передай ему вот это. — Деревянная извлекла откуда-то высушенный цветок, поблекший и едва не рассыпающийся. — Да скажи: его песня все еще звучит.

По ее щеке потекла капелька янтарной смолы, а рука дрогнула, словно Деревянная сомневалась, стоит ли просить Тану о таком. Тана ничего не поняла, но кивнула и спрятала цветок в рукав.

Когда они с Тэбнямом поднялись на поверхность, луна в небе висела в том же месте, где Тана видела ее в последний раз. Выбраться из сугроба оказалось легко, и ноги больше не проваливались в снег. Тана стала такой же легкой, как Тэбням, и проворно бежала вслед за ним, не чувствуя холода и усталости. Волшебное питье, догадалась она. Еще раз послюнив палец и мельком глянув на замшелые бока деревьев, Тана убедилась, что они держат путь на север.

Интересно, правда ли им встретятся духи зимнего леса, а если да, то как они выглядят? Но пока лес оставался тихим и пустым. Внезапно ветер сменил направление и усилился, да так, что Тана не могла сделать ни шагу. Тэбням впереди распластался по снегу, но его все равно тащило назад. Тана упала ничком и схватила зверька. Тот проворно юркнул в рукав шубки и мелко задрожал.

Ветер принес колючий снег, но нужно было вставать и идти дальше. Снежинки больно кусали щеки и голые руки, да так, что кожу щипало и начинался зуд. Вскоре Тана поняла, что это вовсе не снег, а туча белых, остервенело жалящих комаров. Зимой? Откуда? Взрослые говорили, что гнус является из Северных врат, неужели она подошла к ним совсем близко?

Тэбням затих в рукаве, и Тана не знала, правильно ли идет. Она размахивала руками, силясь отогнать назойливое комарье. Наконец, упав на колени, Тана погрузила зудящие ладони в снежную прохладу, случайно вытряхнув Тэбняма.

— Хэ-э-э-эй! — оклик прорвался сквозь противное гудение комариной тучи, и Тана рискнула поднять голову.

Между деревьями застыла полупрозрачная фигура. Всадник верхом на олене — разглядела Тана. Тэбням радостно пискнул и вприпрыжку ринулся к нему. Всадник выхватил лук из-за плеча, молниеносно вложил стрелу и выпустил ее в комариную тучу. Тана испуганно охнула и, прикрыв голову руками, снова упала в снег. Свистнула еще одна и еще одна стрела, и Тану осыпал дождь мелких льдинок.

— Вставай, человеческое дитя, исчадий Северных врат больше нет, — бьющейся сосулькой прозвенел высокий мужской голос.

Тана с опаской взглянула на Всадника, который спешился, отбросил лук и теперь приближался к ней. За его спиной олень обнюхивал Тэбняма широкими ноздрями, сопя и фыркая, поднимая крошечные вихри снега. Хихикнув — настолько забавным показалось это зрелище, — Тана снова перевела взгляд на своего спасителя.

Словно умелая рука высекла Всадника из глыбы льда, да так искусно, что можно было различить каждую деталь причудливого одеяния: две пластины полукругом обнимали его плечи, делая их шире, несколько таких же защищали грудь. Узкую талию украшал пояс с широкой пряжкой и свисающими до колен кисточками. Левую руку до локтя закрывала накладка — от удара тетивы, догадалась Тана. Всадник был молод и хорош собой. Интересно, достаточно ли он печален и мрачен? Это ему надо передать цветок и весть от Деревянной?

— Меня зовут Тана, а ты дух зимнего леса?

— Именно так. — Глаза на ледяном лице блеснули, отразив призрачный свет ночного леса, а от переливчатого голоса сердце Таны замерло. — Позволь узнать, что делает человеческое дитя в такой час в лесу?

Тана второй раз за ночь поведала свою историю, но пока не упомянула про встречу с Деревянной. Всадник внимательно слушал, чуть склонив голову. Его волосы спускались ниже плеч, а прядь со лба была убрана в тонкий хвост на затылке.

— Ты знаешь, что это за комары? — наконец спросил он и, не дожидаясь ответа, объяснил: — Врата в Нижний мир широко открыты этой ночью. Ты подошла настолько близко, что, куда бы теперь ни свернула, уйти отсюда без помощи не сможешь. Людей влечет к вратам, тянет так, что невозможно противиться.

— Значит, — губы Таны предательски задрожали, — отец вошел во врата и мне его не отыскать?

— Я охраняю здешнюю границу. Не хочешь ли ты сказать,