Райский сад - Елена Фишер

Мне пришлось убираться отсюда.

Под вечер я отправилась к Лее. Бабушка уже легла спать, а мать уехала на работу.

Лея жила со своими родителями совсем недалеко, но её жизнь была голливудским вариантом моей. Позади набережной, дом номер 5. Там все мои мечтания обретали имя. Дом, в котором жила Лея, был огромный. В нём было три этажа, и каждый этаж был больше квартиры, в которой жили мы с матерью. В дом можно было входить только без обуви, так там было чисто.

– Как узнать, есть ли у человека деньги? – однажды спросила моя мать.

– Может, по машине?

Моя мать помотала головой и сказала:

– По чистящему средству. У кого нет денег, моет квартиру с уксусом. А другие берут моющее с лавандой. В бутылке его вполовину меньше, а стоит оно в два раза дороже.

Конечно же, у них в прихожей пахло лавандой.

У каждого была своя комната, у Леи была даже своя отдельная ванная. А позади дома располагался сад. В нём кресло-качалка, собачья будка и бассейн. У Леи была большая семья: мать, два брата и отец. И не тот, что сидит дома и пьёт пиво, – он работал в банке, а после работы ехал на своём «мерседесе» за покупками. И покупал он не в дискаунтерах. В рекламные брошюры он не заглядывал. И не знал, где со скидкой молоко, а где стиральный порошок. Я ещё в самый первый раз, когда пришла к ним, заметила маленькую табличку на их почтовом ящике: «Без рекламы!» По субботам отец Леи часто проводил время с сыновьями, а Лея болталась по городу с матерью.

Мать Леи не работала.

– Она занимается работой на общественных началах, – говорила Лея. – Спасает румынских бродячих собак.

– Билли, радость моя! – воскликнула мать Леи и раскрыла объятия. – Входи! Беги сразу наверх, Лея тебя уже ждёт. Или хочешь что-нибудь покушать? Сегодня у нас на обед жаркое из ягнёнка с зелёным горошком.

Я поблагодарила и отрицательно помотала головой.

Интересно, мать Леи когда-нибудь перестанет обращаться с нами как с маленькими детьми? И вечно совать голову в дверь. То она принесла нам домашнее печенье и банановые молочные коктейли. То она пришла забрать посуду, а ещё она задерживается у нас при малейшей возможности, чтобы поболтать. Я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, я хотела бы остаться с Леей наедине, а с другой стороны, печенье чертовски вкусное.

Лея лежала на своей кровати на животе и даже не взглянула, когда я вошла. На ней была мини-юбка в красную клетку, а её босые ступни, казалось, парили в воздухе. На правой щиколотке она носила серебряную цепочку с маленькими подвесками. Майка у неё задралась, оголив загорелую спину. Длинные светло-золотые волосы падали ей на плечи тяжёлыми, гладкими прядями.

– Привет, – сказала я и помахала, и тут Лея заметила меня и сняла наушники.

– Привет-привет, – сказала она, завела прядь за ухо и улыбнулась мне.

Та самая улыбка. С самого начала я залипла на эту улыбку, как сахар прилипает к влажной детской ладошке.

– Ну, как там с твоей бабушкой? – спросила Лея и подвинулась, давая мне место.

– Да ничего, – сказала я, садясь на кровать рядом с ней. Потом я рассказала ей про все фарфоровые фигурки, про кресты и Библии в моей комнате. Глаза Леи выпучивались всё больше.

– Она живёт в твоей комнате?

– Да.

– Ну и дела, – сказала Лея. – И надолго она приехала?

Я пожала плечами.

– Не навсегда. По крайней мере, так сказала моя мать. Но разве человек складывает в чемодан весь свой дом, если уезжает всего на несколько дней?

– А хочешь, живи здесь, – сказала Лея. – Места у нас хватит.

Комната Леи была вдвое больше моей и втрое красивее как минимум. У неё была кровать – из этих модерновых, которые чуть ли не лежат на полу. Белая и простая, она выглядела очень благородно. Лея хотела как можно дальше отойти от всего этого «розового, которое всё в цветочек». Но больше всего мне нравился туалетный столик Леи. Деревянный, белый и с овальным зеркалом. Перед столиком стоял подходящий маленький пуфик с тёмно-зелёной бархатной обивкой. На столе расположились баночки и тигель, лежали кисточки разных размеров и зажимы для волос. И стояло дерево для украшений, на нём висели бусики, браслетики и серьги.

Не то чтобы я так уж часто красилась или носила побрякушки, даже если бы я могла их себе позволить. Это было излишество, которое меня очаровывало.

– Не пойти ли нам в бассейн? – спросила Лея.

– Я не взяла с собой купальник, – сказала я.

– Можешь взять какой-нибудь из моих, – сказала Лея, встала и открыла свой платяной шкаф. Но у Леи вообще не было цельных купальников, только бикини. Верхняя их часть была мне великовата, и, разглядывая себя в зеркале, я сама себе казалась незнакомой.

Когда мы спустились вниз, там никого не было.

В гостиной Лея отодвинула в сторону большую стеклянную дверь, ведущую в сад, и кондиционер перестал гудеть. Бассейн раскинулся перед нами, голубой и гладкий. Мне вдруг захотелось нарушить гладь этой воды, плюхнувшись в неё с разбегу седалищем.

Лея вытащила на солнце двуспальный лежак и постелила на него большое полотенце, и мы улеглись на мягкую подстилку. Через пару минут Лея потянулась к бутылке с маслом от солнца.

– Повернись на живот, – сказала она.

Я никогда не обгорала. Может, где-нибудь на юге и обгорела бы, думаю. Но протестовать не стала. Масло пахло кокосовым орехом, и Лея не торопилась. Она тщательно распределила масло по моей спине, а потом стала его втирать.

Я закрыла глаза. Внезапно оказалось не так уж плохо быть не во Франции.

– Вот вы где, мои красавицы! – вырвала меня из дремоты мать Леи. Я жмурилась в тени, солнце скрылось за домом, стоящим наискосок напротив. Лея лежала на последнем пятнышке солнечного света в бассейне, на надувном островке.

– Через десять минут будет готова еда, – сказала мать Леи и скрылась в доме.

Всякий раз, когда я была у Леи, меня приглашали к столу.

В гостиной был обеденный уголок, и мы сели к большому дубовому столу.

– Кое-что лёгкое, в такую жару, – сказала мать Леи, внося тарелки. На каждой тарелке лежало по два гавайских тоста, а на столе стояла большая миска с салатом.

– А где папа? – спросила Лея.

– Он придёт позже. Ему ещё надо работать, – сказала мать Леи, накладывая салат нам на тарелки.