Комната отдыха - Мие Ли

щетки, достал несколько бутылей из-под раковины, надел зеленый фартук и принялся за уборку. Прежде всего он выкинул использованные чайные пакетики и вымыл чашки, затем быстро рассортировал мусор и куда-то понес. Я недоумевал. Мне и в голову не приходило, что уборкой занимается он, а не съемочная группа.

– Давайте помогу, – предложил я, когда Бормотун вернулся.

Бормотун молча указал на вторую пару перчаток в открытом шкафчике.

Моя раковину, он вдруг тихо проговорил:

– Плохо узнавать о себе такое во время съемок. С другой стороны, когда еще будет шанс. В обычной жизни никто не скажет в глаза…

– Я и не подозревал! А вы… вы догадывались, что о вас думают? До того, как пришли сюда? – осторожно поинтересовался я, не желая его обидеть.

– Да как вам сказать… Не так давно я понял, что некоторые просто знают, понравятся или нет их поступки другим, – загадочно ответил Бормотун.

Он отжал губку, сполоснул руки, вытер их полотенцем и выпрямился, явно довольный своей работой.

Набравшись храбрости, я спросил:

– Вы для этого здесь убираетесь? Это ваш способ понравиться людям?

– Думаете, это могло бы сработать? – удивленно переспросил он. – Когда находишься в большом минусе, маленький плюс ничего не меняет.

Я плохо помню, о чем мы говорили потом, хотя разговор продолжался. В голове крутилось одно и то же: «Бормотун – придуманный персонаж. Бормотун – подсадная утка». Притворяясь, что внимательно слушаю, я перебирал в памяти его взаимодействия с остальными участниками. Он всегда вел себя до того обыденно, что это казалось неестественным. Лишь подогнав все факты под теорию о Кроте, я наконец успокоился.

Еще недавно мне было важно осознавать, что Бормотун страннее меня, но теперь я искренне радовался, что мыслит он трезво, а стало быть, абсолютно нормален. Это помогало мне думать, что и со мной все в порядке, а те, кто считал меня чокнутым, сами не вполне адекватны. В зависимости от окружения я мог быть и белым, и черным, как фишка в «Реверси»[14].

Закончив уборку, Бормотун просунул руку между холодильником и стеной и вытащил какой-то листок. Это было расписание уборки в комнате отдыха, которое в первый день прикрепили магнитом к дверце холодильника. После того как расписание изучил Тамблер, я больше не видел листок и совсем о нем позабыл. Выходило, что Бормотун переместил его на боковую стенку холодильника.

Из кармашка на фартуке Бормотун вынул шариковую ручку и принялся черкать на листке. Я мельком взглянул на листок и почувствовал тревогу. Расписание почти полностью заполняли крестики в форме буквы «Х».

Бормотун безжалостно ставил крестики напротив имен участников и только в своих ячейках рисовал кружок (наверное, мне показалось, но ручка, выводившая крестик, как будто давила на бумагу сильнее). Он не предлагал другим присоединиться к уборке, а просто отмечал их неучастие. Но разве не стоило сначала напомнить им о расписании? И не лучше ли оставить чужие клеточки просто пустыми? Однако интуитивно я понимал, что спрашивать его бесполезно.

Бормотун словно почувствовал, что я хочу что-то сказать, прекратил черкать и произнес с улыбкой:

– Чуть не ошибся.

И исправил на кружочки уже проставленные напротив моего имени крестики в нескольких клеточках, обозначавших виды уборки. Я вдруг подумал, что, должно быть, из-за таких мелочей, когда Бормотун не думал о чувствах других людей, его и отвергал коллектив. Вот только он вовсе не притворялся.

И все же вечером, когда пришло время указать на Крота, я вписал в карточку Бормотуна. Других версий у меня просто не было. Я отчаянно желал, чтобы хоть один участник выбрал Кротом меня. Это было бы знаком, что меня считают нормальным, несмотря на мои привычки.

Реверси – популярная настольная стратегическая игра для двоих. В игре используются фишки, окрашенные в контрастные цвета (черный-белый).

Глава 10

Скажу сразу: Кротом оказалась Торт. Правильно ответили Тамблер и Кофейный Микс. Я так и не понял, почему Тамблер указал на нее, хотя они договорились дать одинаковый ответ, но съемки закончились, и это уже не имело значения.

Через два месяца после окончания съемок игровое реалити-шоу «Комната отдыха» начало выходить в эфир каждую пятницу ровно в десять вечера. Видеть себя на экране было неловко и порой даже стыдно, но в остальном просмотр доставлял мне массу удовольствия. Поистине невероятный опыт: пережить одни и те же события как участник и как наблюдатель со стороны. Я как никогда ясно понял справедливость известного мне суждения: находясь в центре событий, трудно увидеть общую картину. А еще меня впечатлил монтаж – я и не думал, что все будет смонтировано так умело и с юмором.

В шоу добавили неожиданные вставки. Например, показали интервью с родителями Кофейный Микс. Они оказались прекрасными людьми – всегда поддерживали дочь, особенно в трудный период взросления. По их словам, легкое расстройство накопительства выявилось у нее еще в начальной школе, но никто не знал, чем оно объясняется – в детстве девочки не было ничего такого, что могло бы ее травмировать. За интервью последовало видео, в котором перемежались сцены накопительства Кофейный Микс и сцены, где окружающие высказывались о ее «симптомах» и пытались поставить «диагноз». Критики выглядели страшно серьезными и озабоченными, так и сыпали специальными терминами, а Кофейный Микс в своих сценах, перебирая пакетики с кофе или печеньем, напротив, казалась беззаботной и светилась от радости. Вместе это создавало невероятно комичный эффект.

Был и еще очень смешной фрагмент. Тамблер, в первый день съемок заявивший в комнате отдыха, будто по лицу Торт понятно, что она не умеет лгать, позже в номере прошипел прямо в камеру: «По лицу понятно, что она прирожденная лгунья!» (эта фраза даже попала в анонс второго эпизода). Но на этом Тамблер не успокоился: расхаживая перед камерой в номере, он с жаром перечислял физиогномические признаки лгунов, которые делают вид, будто их заботит защита окружающей среды, а сами используют экологические проекты для обогащения. Он утверждал, что все эти отличительные признаки можно обнаружить и на ее лице, а значит, Торт тоже лгунья и Крот. Вот только монтаж был сделан так, что после каждого «разоблачения» крупным планом показывали его собственное лицо, на котором явно просматривались те же самые «отличительные признаки». Я хохотал в голос.

Но какими бы глупостями Тамблер ни руководствовался, он уже в первый день угадал ответ. Торт же он врал, что подозревает Кофейный Микс. Шоу не оставляло сомнений – Тамблер не испытывал к Торт никаких чувств.