Останемся друзьями - Хейзел Хейс

работа: изливать душу на бумаге, создавать целые миры и их обитателей, каждый день мотивировать себя на писательство, в одиночку вести бизнес, беспокоиться о том, где достать денег, пытаться продать свои драгоценные идеи людям, которые, вероятно, вас даже не запомнят… А потом я услышала себя со стороны – как описываю свои тяготы – и замолчала, внезапно осознав: в этой комнате то, что не включает заботу о физическом и эмоциональном благополучии невыдуманных людей, полностью от вас зависящих, не рассматривается как тяготы. Знай своих слушателей.

После ужина мы развалились на диванах и еще немного поболтали. Тео играл с детьми в «Лего», и каждый ребенок потом похвастался перед всеми своим новым грузовиком или космическим кораблем. Когда им надоело строить, они уложили Тео на пол и закидали его деталями «Лего», а когда он перевернулся, скидывая их все на ковер, они принялись весело хохотать. После чего повторили игру еще несколько раз, и каждый раз смеялись столь же радостно, как и в первый. «Он хорошо ладит с детьми», – подумала я.

Вскоре последовали объятия и прощания; клюющих носом малышей рассадили по машинам. Однако Салли с Лили уезжать отказывались. Вцепившись в мои ноги, они умоляли разрешить им остаться с ночевкой. Они уверяли, что рано лягут спать и больше не будут пить «кока-колу». Обещали хорошо себя вести и быть паиньками. Девочки глядели на меня щенячьим глазками, и я невольно рассмеялась от их способности прибегать к манипулированию без малейшей скрытности, которая на то требовалась. Я поймала взгляд Донала, и на его лице расплылась понимающая улыбка: он видел этот спектакль уже множество раз.

– Ты не против? – спросила я.

– Не против скинуть на тебя своих детей на всю ночь?

– И то верно. Увидимся утром.

– Покедова! – рассмеялся Донал и поспешил порадовать жену вестью о внезапном выходном. Девочки кинулись к телевизору, чтобы выбрать фильм, и после долгих споров сошлись на «Истории игрушек». Они заснули на середине мультика.

Тео помог отнести девочек в комнату для гостей. Мама устроила все так, как им нравится: включила гирлянды вместо прикроватной лампы и положила под одеяла любимых плюшевых мишек. Мне стало стыдно, что я ничего этого не знала; что была одной из тех тетушек, которые появляются раз в два месяца и застают важные этапы их взросления, но пропускают мелочи маленькой жизни.

Быть тетей – это ответственность, о которой я не просила. Не я решила однажды, что приму в свою жизнь еще пять человек, которых буду любить, по которым буду скучать и о которых буду беспокоиться. Тем не менее они стали частью моей жизни. И хотя все они совсем недавно появились на свет, при необходимости я готова за любую из них отдать почку. Готова на убийство. Готова поймать пулю. И позвольте внести ясность: ради очень немногих я бросилась бы под пулю, список поразительно короткий, и требуется очень много времени, чтобы в него попасть. Однако просто существуя, просто появившись на свет, эти маленькие человечки автоматически получили место в этом списке вместе с моей непоколебимой, безоговорочной, совершенно иррациональной преданностью. Едва дети рождаются, любовь к ним – не выбор, а неизбежность.

А ведь они даже не мои дети!

Я опустилась на колени перед Салли, которая наотрез отказалась вылезать из костюма Бэтмена, и я неуклюже попыталась его снять: прижав к груди ее обмякшее тельце и стягивая черную лайкру с вялых ручек. Салли также моя крестница. На бумаге это означает, что я должна рассказывать ей о куче католической чепухи, в которую не верю; на деле же я просто присматриваю за ней немного больше, чем за остальными. Мы также с ней похожи. Когда она говорит мне, что ее любимый супергерой Халк, что она бросила балет ради занятий по карате, что никогда не будет зависеть от мужчины, потому что она «слишком независимая» – по ее собственным словам, – я вижу в ней необузданность, амбиции и пренебрежение к установленному порядку, которые редко встречаются в столь юном существе. Что уж скрывать, она напоминает мне меня саму, и, полагаю, я особенно к ней привязалась, поскольку, заботясь о ней, я словно отчасти забочусь о себе.

Прямо по Фрейду, ага.

Мне удалось натянуть ей через голову ночную рубашку и просунуть руки в рукава; затем я помогла сонной малышке забраться в постель рядом с сестрой, которая уже тихо посапывала. Лили словно вода для лесного пожара Салли: ее нежный характер наилучшим образом сглаживает острые углы Салли, и я рада, что им двоим есть на кого положиться в этой жизни. Я поцеловала их обеих в лоб, а когда вставала, Салли посмотрела на меня и пробормотала:

– Я тебя люблю.

Звенит телефон. Я опускаю взгляд и вижу, как в окошке теста проявляется синий крестик. Его значение мне известно, но на всякий случай я еще раз сверяюсь с инструкцией. Затем сверяюсь повторно.

Беременна.

Как же все заурядно, без прикрас. По всему миру женщины в одиночестве сидят на унитазах и писают на полоски с тестом. Пришествие нового человека объявляет кусок пропитанной мочой бумажки.

И что теперь?

Интересно, что делает женщина, которая надеялась на такой исход? Полагаю, она начинает плакать – счастливыми, тихими слезами. Затем планирует, как поведать новость будущему отцу. Возможно, готовит нечто особенное, надевает красивое платье и садится напротив него за столом. Он наклоняется, чтобы налить ей вина, и она говорит: «Мне не надо», – и сперва он выглядит растерянным, затем до него доходит, и он ее целует, и нежно держит за руку, и они смеются, и обнимаются, и до поздней ночи строят планы. Она беспокоится, что не готова, но он ее успокаивает. А он беспокоится, что они мало зарабатывают, но она его заверяет, что им много не надо. Они делятся своими надеждами и тревогами по поводу того, какой семьей станут.

Возможно, момент воистину волшебный. Мне-то откуда знать.

Вчера рано утром Тео уехал на свадьбу Тома. Я только-только просыпалась, когда он поставил мне на прикроватную тумбочку чашку чая. Я сонно поблагодарила, затем потянулась за чашкой и заметила, что на Тео уже новый костюм.

– Мне скоро выходить, – сказал он, пока я его разглядывала.

– Выглядишь потрясно!

Он немного покрутился.

– Думаешь?

– Правда-правда. Сидит отлично.

Затем он улыбнулся, по-настоящему, от уха до уха, и я вдруг осознала, как мне не хватало этой улыбки.

– Жаль, я не могу поехать с тобой.

– Я вернусь уже завтра вечером.

Он в последний раз глянул на свою прическу в зеркале, осторожно взъерошил русые