Останемся друзьями - Хейзел Хейс

поездку в Ирландию он только и думал что о зеленом галстуке. Ему удалось без особого труда найти костюм и рубашку, однако поиск галстука с непременно шерстяной текстурой и определенного оттенка оказался задачей не из легких. Нам пришлось обойти четыре специализированных магазина. Мама теперь спрашивает, считаю ли я, что он так старался ради «своей крали» – нет прямых доказательств того, что Лесли его краля, но я ценю мамину поддержку.

– Не знаю, – отвечаю. – Надеюсь, нет. С другой стороны, так будет проще. Хотя бы я не буду чувствовать себя параноиком.

– Понимаю, – говорит она, и следующие слова мамы останутся со мной на всю жизнь: – Паранойя – это зона между их словами и тем, что ты считаешь правдой.

Я все еще взбудоражена от признания моей правоты сторонним наблюдателем, когда краем глаза замечаю: в углу балкона, в одном из горшков с растениями среди коричневых, засохших листьев виднеется нечто зеленое. Я придвигаюсь ближе и вижу, что из почвы пророс свежий стебель – маленький, но упорный. Внезапно спасение этого растения кажется делом крайней важности.

Я спрашиваю у мамы совета, и она предлагает срезать сухие листья.

– Со всех растений срежь. Прямо под корень, – говорит она. – Ты их не убиваешь, нет. Ты просто избавляешься от ненужного старого, чтобы помочь им вырасти заново.

Я говорю ей, что перезвоню, когда закончу: солнце садится, а я не хочу работать с растениями в темноте. Мы не пришли ни к какому решению, но ничего страшного: мои проблемы, к сожалению, никуда не денутся.

Когда появляется задача, требующая порядка действий, мои мысли словно тоже упорядочиваются. Стоя на коленях перед горшками и нежно ухаживая за каждым слабым растением, я вновь думаю о Салли. О том, как на прошлой неделе укладывала ее в кровать. Как ее крошечные губки в форме сердечка выговаривали то грандиозное заявление. Она меня любит. Без всякой причины, просто любит. И в этом есть нечто душераздирающе искреннее. Никакого вранья, игр и проблем: она просто что-то почувствовала и сказала об этом прямо.

Возможно, я все же хочу ребенка. Возможно, из меня выйдет хорошая мать. Возможно, я справлюсь: сумею вырастить ребенка, помочь ему стать хорошим человеком, защитить его от зла. Возможно, при этом я смогу и писать. Смогу совмещать два дела. Возможно, беременность пройдет спокойно, роды будут легкими, а мой ребенок будет из тех, кто хорошо спит.

Возможно, думаю я, у нас с Тео все наладится, просто сейчас период сложный. Я поговорю с ним, объясню, и, возможно, он поймет, и мы решим наши проблемы. Возможно, он влюбится в меня вновь. Возможно, это все изменит. Возможно, позже я буду удивляться, как я могла думать о жизни без него, без нашей семьи. Возможно.

И на несколько коротких мгновений, пока я в одиночестве стою на коленях на балконе, с ноющей спиной и грязью под ногтями, все это кажется осуществимым.

Выбросив опавшие листья в мусорное ведро, я принимаюсь поливать стебли, которые удалось сохранить. Тут домой возвращается Тео и замечает меня снаружи с лейкой.

– Опять ты за свое? – спрашивает он. – Говорю тебе, они засохли.

Позже мы сидим на диване и смотрим фильм, но Тео почти не обращает на него внимания и просматривает электронную почту. Я прошу его убрать ноутбук, чтобы мы могли поговорить. Он обещает убрать через пару минут.

Проходит двадцать минут.

Я не могу сосредоточиться на фильме, поэтому выключаю его.

– Что с тобой? – спрашивает Тео.

– По-моему, что-то не так, – говорю я.

– Что не так?

– Мы. Наши отношения. Нам надо поговорить.

Вздохнув, он закрывает ноутбук и проводит ладонью по волосам, от лица к затылку, как делает при стрессе. Затем смотрит на меня, и в груди ноет при воспоминании о том, как его темные глаза смотрели на меня сверху вниз, когда мы впервые занимались любовью. Дело не в том, что он перестал меня замечать, он вполне меня замечает, просто я закрываю ему обзор на нечто более интересное.

Мне хочется во всем ему признаться: что я боюсь его измен – в прошлом или будущем, – что знаю, он меня не любит, и мы просто толчем воду в ступе. Больше всего мне хочется рассказать о беременности. Однако внезапно я осознаю две вещи. Во-первых, я никогда не узнаю, собирался ли он меня бросить и остался только из чувства долга. А во-вторых, он обязательно расклеится. Ему будет нужна моя поддержка, и мне придется поддерживать нас обоих, а на данный момент мне это не по силам. Прежде чем я успеваю решить, как поступить, Тео говорит:

– Думаю, пора спать.

Вот так.

Утром я проснусь одна и найду за дверью посылку с китайской наклейкой. Я открою ее и обнаружу зеленый галстук, который сразу выброшу в мусорку. Затем пойду в туалет и увижу в унитазе кровь. Позже сделаю еще два теста на беременность, чтобы удостовериться. Оба окажутся отрицательными. Я позвоню маме и расскажу о том, что Тео ушел. Она предложит прилететь ко мне. Я откажусь.

– Кстати, я не беременна, – скажу я и услышу на другом конце провода тихий выдох.

– Точно? – спросит она.

– Точно.

Наступит молчание. Когда она вновь заговорит, ее голос будет четким и уверенным:

– Пожалуй, оно и к лучшему.

Последний хороший день

Тео уже уходит на работу, когда звонит телефон. Коллега сообщает ему, что она пораньше пришла в офис, но ее отправили домой… Я с трудом разбираю слова: вроде бы трубу прорвало. Она говорит, что Тео может не приходить на работу. Он благодарит ее и возвращается в спальню.

– Похоже, мне никуда не надо ехать.

– Ага, слышала, – говорю я, пытаясь подавить улыбку.

– Мне полагается работать удаленно. Но делать особенно нечего.

Я откидываю край одеяла и хлопаю по матрасу рядом с собой.

– Я придумаю тебе занятие.

Тео смеется.

– Глупости какие, – говорит, тем не менее расстегивает рубашку.

День теплый, но пасмурный, за окном льет дождь, барабаня по подоконнику. Часам к одиннадцати мы наконец вылезаем из постели, и Тео готовит пышные оладьи по-американски. Я завариваю чай в большом чайнике и жарю бекон до хрустящей корочки; потом мы заливаем лакомство кленовым сиропом и садимся за стол. Не помню уже, когда мы в последний раз вот так вместе завтракали. Я начала работать удаленно около полугода назад и, хотя чаще сижу дома, Тео вижу реже. Понимаю, он занят, но я по нему скучаю. По правде говоря, мне нелегко в одиночестве, поэтому его присутствие сегодня вносит приятное разнообразие.

Мы не