Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Чем ближе человеческие чувства к иррациональному абсолюту, – изрек Денис, – тем выше их этическая ценность.

Валя ласково погладила руку мужа. Она знала, что скорость его мысли многократно опережает среднестатистическую. Цепь рассуждений уносится вперед, и Денис выдает результат, логичность которого окружающим надо объяснять на пальцах.

– Что ты имел в виду? – пришла она ему на помощь.

– В школе я вырывал последние страницы из учебника, чтобы не было соблазна посмотреть правильный ответ. Однажды в больнице меня перепутали с однофамильцем и сделали гастроскопию. Я догадывался об ошибке, но пошел на жуткую процедуру, чтобы не подвести медсестру. С помощью подобных абсурдных поступков я выработал самоуважение, поборол комплексы неполноценности.

– Ты хочешь сказать, – невесело рассмеялась Зина, – что если я буду стойко держать марку соломенной вдовы, то приближусь к святости?

– Просто оставайся сама собой, – ответила за мужа Валя.

– Спасибо вам, ребята! – поблагодарила Зина. – Вы мне помогли, утешили.

Валя и Денис не поняли: иронизирует она или говорит серьезно.

⁂

Зина поехала в банк, чтобы снять деньги и отправить Ваню и Саню на каникулы. Здесь ее ждал новый удар – на счете остались крохи, а громадную сумму (ей бы на год с детьми хватило) Петров забрал. Причем делал это с изощренным издевательством: не изъял все деньги сразу, а снимал ежедневно в течение последней недели большими суммами.

Зина с трудом сохранила самообладание, разговаривая с банковским клерком. На ватных ногах вышла на улицу, села в машину. Поехала в автосервис, у его ворот развернулась – денег на техосмотр Удюши не было. Зина вела машину с предельной осторожностью, понимала, что в ее нынешнем состоянии угодить в аварию проще простого. Бывает – запахи напомнят о былом, вспомнятся картины прошлой жизни. А иногда жизненные обстоятельства вдруг бросают тебя в прошлое: Зина отчетливо вспомнила, как она голодала с маленькими детьми, как боялась потратить лишнюю копейку, страшилась плохих прогнозов, потому что нечего было надеть в распутицу. Запах нищеты и безысходности – вот чем пахнуло на Зину.

Но – кому супчик жидковат, кому бисер мелковат. Теперь Зине горько было расстаться с возможностью поехать в Женеву, остановиться там в отеле за тысячу долларов в сутки, пройтись по ювелирным магазинам и купить стильные, изящные и баснословно дорогие украшения. Путешествия на экзотические острова, наряды от кутюрье, антикварная мебель, картины русских авангардистов – всё в прошлом? Чем выше ты поднимешься, тем больнее падать. Петров хладнокровно обрек ее на падение. У нее нет собственности, на ее имя оформлена только машина. Она может продать драгоценности, но квартиру, загородный дом, автомобили Петрова без его согласия тронуть не может. Он велел жить на деньги в банке, а сам их забрал. Говорил что-то про заграничные счета, Зина не слушала, была ошеломлена его сообщением об уходе. Требовалось запомнить цифры, пароли, она их послушно повторила и тут же забыла. Да и нет уверенности, что тайные вклады им также не очищены. Кроме того, Зина ничего не смыслила в иностранных акциях, опционах, фьючерсах, о которых толковал Петров и которые составляли его капитал, вывезенный из страны.

Она вернулась домой. Дети радостно сообщили, что получили очередное письмо от папы. Зина подошла к монитору: опять тюлени, только тюлени!

Она едва сдержала желание броситься за молотком и разбить экран.

– Мама, ты себя плохо чувствуешь? – заволновалась Маняша. – Почему ты захмуренная?

– Немножко голова болит.

– Хочешь наш ответ папе прочитать? – предложил Ваня. – Про то, как Саня на роликах врезался в лоток мороженщицы?

– Потом, – шепнула Зина, – потом обязательно прочитаю.

Она вышла из детской, набрала телефон Лены Ровенской.

– Устрой меня на работу, – попросила Зина.

– Можешь сейчас приехать ко мне в офис?

– Да.

– Жду.

⁂

Офис Лены Ровенской располагался в центре Москвы, за выставочными залами самого крупного из магазинов «Класс-мебель». Лена регулярно меняла интерьер своего кабинета, и каждый раз, бывая у нее, Зина хвалила дизайнерские находки. Но теперь она не осматривала обстановку, да хозяйка и не ждала похвал. Сидя напротив Зины за низеньким столиком, Лена нервно щелкала суставами пальцев:

– Мы не хотели тебе говорить, но Петров подло поступил с ребятами. Он продал свои акции. Юре и Потапычу пришлось выкупать их втридорога, чтобы сохранить холдинг.

Зине казалось, что ее ничто более не может удивить, но она поразилась:

– Не может быть!

– Да, – кивнула Лена, – к сожалению, правда. Надеюсь, он тебе перевел порядочную сумму?

– Нет, – пробормотала Зина. – Напротив, он снял все деньги с нашего общего счета. У меня ничего нет.

– Сволочь! – выругалась Лена. – Ах, какой подонок!

– У меня голова идет кругом, – призналась Зина.

Она закусила губы, чтобы не расплакаться. Но первой заревела Лена.

– Ну ты подумай! – Забыв о макияже, она вытирала слезы ладошкой. – Ведь такой парень был! Не жмот, широкая душа. Что эти бабы, эти сучки с мужиками делают!

– Ты думаешь, все-таки… – всхлипнула Зина между спазмами слезного града.

– Ежу понятно! Петрова ничто не могло сбить с пути, только баба!

Они плакали обнявшись, размазывая дорогую косметику по эксклюзивным нарядам друг друга. Зина поняла, что ближе, чем Лена, у нее никого нет. Только Лена понимает ее, сочувствует. Она-то не бросит в беде… И Лена это доказала. Наревевшись, она умылась и заставила умыться Зину.

– Мы еще повоюем! – заверила Лена. – Так! Ты у нас кто? Художница.

– Какая я художница, – возразила Зина. – Недоучившаяся студентка.

– Художница! – твердо сказала Лена. – Ты пойдешь работать в рекламное агентство «Имидж плюс», у них долгосрочный договор с моей фирмой и другими «дочками» «Класса».

Лена выкурила сигарету, успокоилась, вернула лицу и голосу привычный деловой настрой, открыла еженедельник, нашла номер телефона и набрала его.

Через неделю Зину ждали на новом месте работы.

⁂

Колено раздирало от боли, словно сустав превратился в громадный фурункул, но Петров старался думать о другом. Жить ему оставалось недолго. Получив его подписи на договоре и отзвонив в Москву, бандиты стали собираться в дорогу. Переговорить с глазу на глаз с Тренером не удавалось. Время шло, Петров почти физически ощущал, как утекают драгоценные секунды и минуты. Он сидел на лавке, даже встать не мог – боль в ноге не позволяла двигаться. В кулаке Петров держал бумажку,