Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

часто и неприязненно думала о Фаягуль, она никогда не упоминала её имени в разговоре с мужем, – словно муж способен сделать что-то страшное для Гаухар, не только видя Фаягуль, но даже услышав её имя. И Гаухар незаметно для себя постепенно прониклась страхом перед отчуждённой красотой этой женщины.

Не в опасной ли красоте заключается превосходство Фаягуль над ней, Гаухар? «Постой, – вдруг осенило Гаухар, – уж не для того ли Джагфар частенько бывает у Дидаровых, чтобы видеться там с Фаей? Может быть, не на собраниях задерживается, а проводит время с Фаягуль?»

Эта мысль, мелькнув однажды, не переставала терзать её. Сгорая от стыда, Гаухар всё же стала следить за мужем. Однако ничего предосудительного в его поведении не обнаруживала. Тогда, глубоко запрятав тайный умысел, однажды сказала Джагфару:

– Знаешь, мне хочется повидаться с Фанузой-апа. Она говорила тогда, на даче, что у неё есть модные выкройки. Ты не встречал её?

– Я с чужими жёнами если и встречаюсь, то чисто случайно, – рассмеялся Джагфар. – Слава богу, Фануза старше меня почти вдвое.

– Если сама она старше, у неё может найтись молоденькая подружка, – сказала Гаухар, покраснев от своей неумелой шутки.

– И подружка не интересует меня. Лучше моей жены никого нет.

– Ты уж скажешь! – опять возразила Гаухар, а сама нежно взглянула на Джагфара. «Дурочка, подозреваешь такого верного мужа. Хорошо, что Джагфар не догадывается о моих намёках, – высмеял бы меня и пристыдил». – И она уже с лёгким сердцем объяснила себе: «Значит, Фаягуль неприятна мне просто как женщина сомнительной нравственности. Но за что же она ненавидит меня? Возможно, ей нравится Джагфар? Ну, нравиться-то никому не запретишь…»

Подозрения и сомнения мучили её несколько дней. И вот она освободилась от этого тяжкого груза. Идёт в школу лёгким, быстрым шагом. А кругом белый снег. Она с наслаждением вдыхает посвежевший воздух. На душе тоже чисто, не осталось ни единого пятнышка. Как хорошо и свободно!

Как только Гаухар переступила порог школы, все её мысли обратились к детям. Можно ли их не любить! Вон как они ластятся, прижимаются к своей Гаухар-апа, верят, что она способна уберечь их от любых жизненных невзгод. И как они быстро и безошибочно угадывают настроение учительницы! Если Гаухар не в духе, сидят тихо и смирно. А при хорошем её настроении они беззаботны и веселы. Преподавательница начальных классов никогда не должна забывать о чуткости своих воспитанников; они бессознательно перенимают у неё жесты, манеру говорить, выражение лица. Какие бы бури ни бушевали в душе учителя, надо стараться, чтобы дети ничего не заметили, – пусть перенимают только самое лучшее.

На утренней перекличке не отозвался Фуат Каримов. Он не явился на уроки в этот день. «Фуат частенько хворает. Наверное, опять заболел», – подумала Гаухар. Всё же она спросила учеников:

– Кто нынче утром, перед уходом в школу, или вчера вечером видел Фуата?

Никто ничего не мог сказать. После уроков Гаухар направилась к Фуату домой.

В школе, среди детей, ей не приходили в голову тревожные мысли. А сейчас стало беспокойно. Ребёнок ведь, разве он помнит каждую минуту, что на улицах города его почти всюду подстерегает неожиданная опасность? Автомобильное движение с каждым годом увеличивается. Вот Юлдаш забавы ради ухватился за прицеп, и вон какая случилась беда. Гибель Юлдаша повлияла на характер Гаухар. Раньше она знать не знала, что такое нервы, а теперь при неожиданном звуке вздрагивает, всякая неизвестность тревожит её. Знакомые учительницы говорят: «Гаухар, ты ведь такая спокойная была». Она пожимает плечами: «Что тут поделаешь, не могу совладать с собой». А ведь прохожие на улице, наверное, думают о ней: «У этой модно одетой женщины, должно быть, нет никаких забот и печалей. Вон как быстро шагает и высоко держит голову».

Не прошла Гаухар и половины пути, ей повстречался Исрафил Дидаров, одетый в добротное зимнее пальто и пыжиковую шапку.

– О, Гаухар-ханум, здравствуйте! Куда это вы держите путь? Даже не замечаете друзей.

– Ах, извините, Исрафил-абы, я задумалась, шла, опустив голову… Один мой ученик, Каримов, почему-то не явился в школу. Раньше не пропускал ни одного дня. Решила навестить его, узнать.

– Каримов? Это не сын Исхака?

– Да, кажется, отца Фуата зовут Исхаком, – вдруг встревожившись, ответила Гаухар. – Вы что-нибудь знаете?

– Не беспокойтесь, Гаухар-ханум, семье Исхака дали квартиру. Кажется, где-то в Ленинском районе. Между прочим, Исхак всем говорит, что ему помог депутат Джагфар Маулиханов. Мальчик так радуется. Ведь новая квартира для человека – полжизни.

Исрафил Дидаров куда-то очень спешил, но всё же счёл нужным предупредить:

– Не ходили бы, право. Чего беспокоиться о посторонних людях, к тому же теперь счастливых! Ваше время так дорого.

Гаухар благодарно кивнула ему:

– Ничего, я ведь к своему ученику иду. – Посмотрела вслед Исрафилу, подумала: «Хороший человек этот Исрафил-абы, как он радуется за людей, а вот я позволяла себе думать о нём… Ладно, моё счастье, что он ни о чём не догадывается, а то и разговаривать не стал бы со мной». Гаухар ещё раз пожалела, что в недалёком прошлом плохо думала о Дидарове. Что поделать: если слово не воробей, вылетит – не поймаешь, так ведь мысль ещё неуловимей слова.

Она от души радовалась и тому, что муж сделал доброе дело. Ей приходилось бывать в квартире у Каримовых. Деревянный дом, одна комнатушка и кухня, теснота. У Каримовых трое или четверо детей, мать часто болеет. Наверно, обрадовалась, бедняжка, удобствам в новом доме – воде, газу, паровому отоплению. Всё это так облегчает жизнь.

И всё-таки Гаухар пошла на квартиру Каримовых по старому адресу. Пока не увидишь собственными глазами, неспокойно на душе. Каримовы действительно переехали, прежнюю квартиру уже заняли другие люди. Гаухар извинилась за беспокойство, сказала, кто она, зачем спрашивала о Каримовых.

День был светлый, мягкий. Не переставая радоваться за Фуата, Гаухар зашла по пути в магазины. Сегодня она приготовит замечательный ужин, Джагфар так любит мучное. Гаухар всегда приятно угодить ему, а теперь, после стольких переживаний, портивших ей настроение, Джагфару будет особенно радостно увидеть повеселевшее лицо жены, к тому же любимое блюдо на столе.

Дома Гаухар сняла пальто, поправила у зеркала причёску, надела поверх платья халат. Она уже несколько дней не убирала толком в квартире. Начала с того, что энергично протёрла тряпкой мебель, потом вымыла пол. Теперь можно и за ужин взяться. Она то и дело посматривала на часы: вот-вот должен явиться Джагфар. Гаухар не сдержала улыбку. У мужа есть привычки, забавные, а порой раздражающие, смотря по настроению Гаухар. Иногда, подойдя к дверям квартиры, он