Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

прислушается, потом осторожно откроет ключом дверь и так же неслышно войдёт в переднюю; не издав ни малейшего шороха, положит папку на столик, снимет пальто, шляпу, глядя в зеркало, поправит галстук. После этого «церемониала» Джагфар, ступая на носочки, подойдёт к двери, заглянет в комнату и вдруг, словно вынырнув из-под земли, встанет перед женой.

Эти его привычки Гаухар знает досконально. В прежние годы её всегда пугали невинные проделки мужа; вздрогнув всем телом, она вскрикивала: «Ах!» – и, схватившись за грудь, вскакивала с места. Джагфар в ответ улыбался и многозначительно грозил пальцем, потом, вытянув шею, заглядывал в дверь другой комнаты и, ещё раз осмотревшись, обнимал жену за плечи, усаживал на диван и принимался целовать.

– Зачем ты каждый день пугаешь меня? – тихо упрекала Гаухар.

Он, ещё крепче прижав её к груди, игриво, шёпотом напевал:

– Я отдал бы всё на свете за один лишь возглас: «Ах!»

Этот человек умел быть серьёзным и сосредоточенным на работе, а придя домой, порой становился сущим ребёнком.

– У мужчины, женатого на красивой женщине, положение нелёгкое. Единственное средство защиты – это припугнуть жену.

После таких выходок Гаухар иногда отчитывала мужа, а чаще хохотала вместе с ним. Сегодня Гаухар особенно весело смеялась.

Прибранная квартира, ласки жены, вовремя приготовленный ужин окончательно разнежили Джагфара. Он ел с аппетитом, то и дело похваливая жену.

– Меня можно и не хвалить – продукты куплены в магазине, – а вот ты, – Гаухар признательно посмотрела на мужа, – действительно заслужил доброе слово. Говорят, Каримовым дали хорошую квартиру. Их сынишка Фуат учится в моём классе. Сегодня он не явился на уроки. Я забеспокоилась, после занятий направилась к ним. По дороге встретился мне Исрафил-абы и рассказал, что у Каримовых новоселье. Оказывается, это ты похлопотал за них.

– Значит, дали им квартиру? – отозвался Джагфар вроде бы равнодушно. – Ну, тут моя заслуга невелика, Гаухар. Я, как депутат, обследовал у них жилищные условия. Доложил в райсовете. Только и всего. Если хочешь знать, я обследовал десятки квартир. К сожалению, не всем дают, за кого хлопочешь. Всё ещё не хватает у нас квартир, чтобы удовлетворить всех нуждающихся.

– Ты ведь и сам, наверно, не для всех просишь?

– Это само собой. Ходатайствуем только за тех, кому действительно положено. Да и то удовлетворяют, говорю, далеко не каждого. Кто-то ещё может потерпеть, а иному уже невмоготу.

Гаухар понравилось, что муж не выпячивает себя в хлопотах о Каримовых, – наверно, не каждый депутат столь скромен.

После ужина Джагфар просматривал газеты и журналы. Гаухар в другой комнате проверяла тетради учеников. Она особенно аккуратно очинила красный и синий карандаши: красным поправляла ошибки, синим ставила отметки. Выводить четвёрки и пятёрки ей было приятно. Сегодня высоких отметок набралось больше обычного. Уж не излишне ли снисходительна она благодаря хорошему настроению? Ещё раз перелистала тетради, – нет, натяжек как будто не допустила. Она всегда старалась быть справедливой, ведь стоит однажды покривить душой, так и пойдёт.

Весь следующий день Гаухар провела в отличном настроении. Уроки прошли у неё как-то легко, оживлённо. Она рассказывала ребятам о новостройках, не преминула сообщить при этом, что Фуат переехал в новую квартиру: ничто так не убеждает ребят, как факт, близкий к их собственной жизни. Фуата и сегодня нет на уроках, – должно быть, уже переводится в другую школу. Гаухар это не очень радовало. Хотя Фуат не особенно хорошо учился, но Гаухар верила в лучшее: ей казалось, что она уже подобрала ключик к Фуату. Когда-то ещё найдёт этот ключик новая учительница… И найдёт ли?

Завтра Гаухар ожидало большое событие в жизни учителей – районное совещание преподавателей начальных классов. Возможно, ей захочется выступить. Неплохо бы посоветоваться с опытным человеком. Гаухар решила навестить Рахиму-апа, у которой когда-то и сама училась в начальной школе.

В те времена, теперь уже довольно отдалённые, Рахима-ханум учительствовала в том селе, где жила семья маленькой Гаухар. Муж Рахимы, Галимджан-абы, до женитьбы своей работавший в городе, на заводе сельхозмашин, впоследствии был выбран секретарём сельского райкома. Обоим им полюбилась скромная, вдумчивая девочка Гаухар, они частенько приглашали её к себе домой. Эта привязанность, наверно, объяснялась тем, что у Галимджана и Рахимы в первые годы супружеской жизни не было своих детей. Только повзрослев, Гаухар осознала, сколько добра принесли ей эти добрые, умные люди в пору её детства и ранней юности, как деятельно помогали они духовному росту Гаухар, накоплению знаний и житейского опыта. Именно при их помощи, следуя их советам, она поступила в педучилище.

Потом они расстались. Встретились уже в Казани лет через десять. Гаухар к тому времени окончила педучилище, вышла замуж. А Рахима-ханум обзавелась своими двумя девочками-близнецами. Они были так похожи друг на друга, что в первое время Гаухар путала их: обе смуглые, рослые, у обеих спадающие на плечи чёрные волосы; черты лица, цвет глаз – всё совпадало, даже голоса звучали одинаково. Наверное, только мать с первого взгляда узнавала, кто из них Ильсюяр, кто Ильгизар.

Встреча старых друзей была задушевной, радостной, словно и не расставались. Теперь они хоть и не очень часто, но регулярно навещают друг друга. Конечно, каждый из них по-своему изменился. Гаухар стала вполне сложившейся, красивой женщиной. Галимджан-абы старался держаться молодцом, но это не всегда удавалось ему: годы ощутимым бременем легли на плечи. Заметно располневшая Рахима-ханум совершенно поседела, а ведь Гаухар помнила её стройной, черноволосой женщиной. Всё же супруги не хотят признать себя побеждёнными временем. Галимджан, покинув партийную работу, работает по старой своей специальности на одном из казанских заводов. Рахима-ханум стала пенсионеркой, но это не мешает ей учительствовать по три-четыре дня в неделю.

Живут они в новом большом доме неподалёку от той школы, где преподаёт Гаухар. Пять-семь минут езды на автобусе – и Гаухар сошла напротив знакомого дома.

Рахима-ханум, как она выразилась, «сумерничала в одиночестве», Галимджан задержался на работе. Старая учительница по обыкновению встретила свою любимицу приветственными возгласами. Конечно, не обошлось с её стороны и без шутливых упрёков: «Ты совсем забыла нас!» Справедливости ради следует заметить: у самой Гаухар было больше поводов для таких укоров. В течение лета она несколько раз приглашала старых друзей погостить у них на даче, но они так и не собрались: то занятость мешала, то недомогание, а в конце лета они должны были уделять много внимания своим девочкам, поступавшим этой осенью в институт.

Сегодня Джагфар предупредил, что вернётся с работы поздно. Поэтому Гаухар спокойно гостевала у своей старой учительницы. Они не торопясь пили чай и так же неторопливо