Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

Тот управился быстро, зашил, выдал таблетки, пощелкал калькулятором. Степан Сергеич выложил деньги, и стилист начал рыться в поисках сдачи.

- Рубля не будет? - спросил он.

У Степана Сергеича не было.

- Да ладно, - махнул он рукой.

Дома он завернул палец в тряпочку и спрятал, как завещала мама, под подушку.

Фея пришла, но другая.

- Пальцевая? - сонно улыбнулся Степан Сергеич.

- Нет, - помотала головой Фея. - Мозговая. Ты рубль искал? Он за подкладкой.

Трафарет

- Давайте фокус-группу, - сказал кондитер.

Дизайнер вышел. Через минуту он вернулся, уже не один.

Фокус-группа исчерпывалась одной персоной. Это был толстый человек с выпуклыми глазами. Ему дали стул, он сел.

- Начинайте, - пригласил дизайнер.

Человек высунул язык. В этом было много удивительного. Язык расстелился ковром, заняв целую комнату. Вкусовые сосочки, увеличенные в сотни раз, слагались в слово «говно», выписанное печатными буквами.

Дизайнер достал из ящика «лего» и принялся надевать на сосочки. Он действовал быстро, дело было привычное. Детали садились плотно, и слово обретало объем.

- Лужа натекла! - закричал кондитер. - Он слюни пустил! Маша, слюни потекли, живо тряпку!

Прибежала уборщица, начала вытирать. Когда стало сухо, дизайнер достроил слово и отступил полюбоваться. Язык подрагивал.

- Настилайте, - велел кондитер.

Дизайнер накрыл трафарет полимерной пленкой.

- Ну, показывайте, - кондитер присел на корточки.

Дизайнер распечатал коробку, тот заглянул.

- Святые угодники! Да вы с ума сошли? Зачем так много? Пленка просядет! Он не распробует или подавится. А то и сблюет.

- Жалко, задумка богатая, - возразил дизайнер и начал выкладывать на пленку поверх трафарета узор.

- Плевать на задумку, это всего лишь пирожное. Убирайте вот это. И это.

- Тогда лучше просто повторить матрицу.

- Нельзя, это государственный бренд. Нужно свое. Вот этот вензель оставьте. И здесь. Мы все-таки грант осваиваем. Вот так. А это все уберите.

Дизайнер отошел на пару шагов и полюбовался.

- Как хотите, - пожал он плечами. - Шаблону соответствует, читается легко. Но изюминки нет.

- И не надо. Вполне достаточно, пирожное без изюма. Снимайте все.

Обратный процесс пошел быстрее, дизайнер воспользовался специальной лопаточкой. Фокус-группа втянула язык, встала и вышла.

Кондитер сидел и заполнял документы.

- Интересно, - сказал дизайнер, - а что у него в глазах, какой трафарет? Там тоже палочки, колбочки.

- Не проверял, - рассеянно пробормотал кондитер. - Но он ни на что не жалуется -наверное, его все устраивает.

На злобу дня

Промчавшись по проспекту Боромира, лимузин остановился перед дворцом. Охрана засуетилась. Арагорн вышел и рассеянно посмотрел на утренний Минас-Тирит. Горожане сновали туда-сюда, вращались билборды, гудели машины. В ослепительном небе таял рыхлый реактивный след. Король перевел взгляд на площадь: забальзамированное Белое Дерево в вечном цвету стояло под пуленепробиваемым колпаком. Рядом высился флагшток. Синее полотнище реяло на ветру, сверкая Кольцом Всевластья из мелких звездочек: Гондор, Ханд, Хородрим, Рохан, Фангорн, Ривендейл, Шир, Лориэн и Мория.

Подошел озабоченный Фарамир.

- Биржа закрылась, ваше величество. Рохан на грани дефолта.

- И Гондор придет на помощь, - кивнул Арагорн. - Если Рохан заморозит вклады.

- Рохан этого не сделает, - покачал головой тот. - Эомер вылетел в Барад-дур.

- Зачем? - встрепенулся Арагорн.

- Продавать конюшню.

Бормоча проклятья, Арагорн оттолкнул Фарамира и устремился в тронный зал. Там он навис над Палантиром, еле сдерживая гнев. Шар включился, сверкнуло Око.

- Саурон, ты забыл меч Элендила, - зарычал Арагорн.

- Постой, не кипятись, - забеспокоился шар. -Что случилось?

- Ты покупаешь у конокрадов конюшню. Мы так не договаривались. Я закрывал глаза на твои дела с Роханом, пока ты занимался сбытом краденого. Но ты замахнулся на активы!

- Да не волнуйся, - моргнуло Око. - Нам не из чего делать тушенку. Ты же сам ее у нас покупаешь за полцены!

- Это верно, - Арагорн успокоился. - Отбой.

Он накрыл Палантир носовым платком, позвонил, и горничная вошла с подносом на котором лежал последний сэндвич с назгулятиной.

Дело о шарфе (на смерть Березовского)

- Но как же, Холмс? - воскликнул я. - Как такое возможно? Мориарти повесился?

Мой друг сочувственно посмотрел на меня.

- Ватсон, - мягко проговорил Холмс. -Прочтите, что написано на шарфе.

- «Зенит», - прочел я по складам.

- Ватсон, мало-мальски культурный человек должен знать, что этот клуб в последнее время преследуют неудачи. Мориарти тяжело это переживал.

Подошел Лестрейд.

- Мистер Холмс, я прошу, пусть это останется между нами...

- Конечно, Лестрейд. Поздравляю вас. Вы блестяще раскрыли это дело.

- Снова вся слава Лестрейду, - вздохнул я. -А что же вам?

- А мне - кокаин, - улыбнулся Холмс, насыпая две дорожки.

Я смотрел, как он нюхает.

- Но все-таки как же? - Какая-то мелочь не давала мне покоя. - Мориарти пошел в ванную, повесился там на шарфе, бросил его на пол, лег сам и умер?

- А вот так!

Холмс пустился в пляс.

- Кокаин, кокаин! - кричал он радостно.

Икотка

Биоэнерготерапевт путешествовал по округе и занимался экзорцизмом. Работа была скучная. Чаще он бывал лаконичен:

- Выдайте ее замуж.

- Ослабьте резинку.

- Выбросьте телевизор.

И так далее. Но иногда ему жаловались по существу.

- Федора наша! - приговаривали деревенские, за руку проводя биоэнерготерапевта в избу. - Кривляется, пищит, хрипит, матюкается. Ссытся. Икотка у нее!

Экзорцист рассеянно кивал.

- И посуда летает. Тарелки, кастрюли. Ухват! Еще подушки и одеяло.

Тот, обнаруживая легкий интерес, поднял брови:

- Неужели? Посуда летает? Икотка?

- Да! Наваждение. Батюшка пришел отчитывать и уже лежит без чувств...

-Ладно, ведите...

Экзорциста оставили с Федорой наедине. Батюшка, распростершийся в беспамятстве на полу, в счет не шел. Биоэнерготерапевт сел напротив Федоры, которая корчила рожи, и некоторое время наблюдал. Потом вздохнул:

- Давай, рассказывай, довольно предисловий.

Лицо Федоры закаменело, и она вдруг заговорила посторонним басом:

- Я застрял. Мне плохо здесь. Грязь, свинство - я хочу выйти.

Экзорцист пожал плечами:

- Так выходи, если тошно.

- Говорю же - застрял, - напомнила Федора. -Меня надо позвать по имени.

- Тогда назовись.

Федора осклабилась, черты ее исказились в предельно демоническом модусе:

- Не дождешься. Кто знает имя - имеет власть.

- Ах, так... - Биоэнерготерапевт помолчал и подумал.