Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

катишь к друзьям. Я двадцать лет зону топтал, и мне одного жмурика прибавить ничего не станет. И меня ты забудешь. А если у вас есть предъявы, то ты к Мамаю подойди и скажи, что у тебя с Шапиром непонятки. — Олег видел, как заволновавшиеся друзья привстали, не понимая, что происходит. — Понял все?

— Ы-ы-ы… — Ничего членораздельного у верзилы не получалось. Олег отпустил потерявшего былой бравый вид парня и спокойно уселся на скамейку, словно ничего не случилось. Казалось, он потерял всякий интерес к происходящему, но из-под прикрытых век острый взгляд провожал каждое движение приходящего в себя верзилы. Тот встал и, мелко семеня, направился обратно. Пару минут Олег смотрел, как он о чем-то напряженно разговаривает с друзьями, поглядывая в его сторону. Но слава Мамая была слишком красноречива, чтобы рисковать и связываться с таким странным мужичком, который не боится и никуда не уходит, явно уверенный в себе и своих силах. Уроки, которые были вбиты на зоне, очень хотелось забыть, а лучше и не знать никогда. Но именно там он усвоил, что бить надо первому, а сявки остаются сявками, даже в толпе.

Спустя полчаса утренний инцидент оказался забыт. Работа затянула, и Олег лишь к вечеру, да и то уже со смехом, вспомнил утреннее приключение, добавившее адреналина в и без того насыщенную жизнь.

Сегодня был день зарплаты, и у Тимура, как всегда, не было настроения. Расставаться с деньгами он не мог на уровне подсознания и до боли. Порой складывалось ощущение, что даже купюры он выбирал похуже, самые мятые и надорванные. Со смехом и не скрываемым злорадством они меняли их на новые здесь же, в магазине, возвращая потрепанные банкноты. Тимур приходил в бешенство, на что Вера невозмутимо заявляла: «Не хотите — не буду отпускать. Так и скажу: в нашем магазине расчет только по карточкам». Все знали полное недоверие Тимура к современным способам оплаты и любовь только к живой наличности, которую можно ощутить в руках. Вот и сейчас он протянул Олегу пачку смятых купюр, демонстративно отвернувшись.

— Не хватает. — Олег давно привык к этому моменту и мог бы не пересчитывать. Вопрос стоял лишь в том, сколько сегодня решил зажать Тимур.

— Правильна всо. Лук пропал почты вэсь. Пачыму нэ сматрэл?

— Ты что покупал, то и сгнило. И не гони фуфло! — Олег перешел на феню непроизвольно. Он старался себя контролировать, но сейчас было не до того. — Думал барыгу развести, а он тебя кинул. Бабки гони все.

— Вай! Я вас кармлу, паю, я вас здэсь всэх сматру, а вы… — Что «а вы» Тимур не договорил. Он и сам знал, что хотел купить полмашины дешевого лука, а привезли ему сгнивший, и перебирать там было нечего. До последнего он пытался продать хоть что-то или хотя бы высчитать. Но здесь все уже были научены горьким опытом.

— Вот скажи — кормилец. И не надо здесь слезу вышибать, несчастный ты наш. И вот что, — Олег уже успокоился, но решил решать все вопросы сразу, — со следующего месяца моя зарплата вырастает. Я хочу получать как продавщицы.

— Алэг, зачэм гаварыш так? Нэт дэнэг. — Тимур развел руки в стороны, показывая, что у него нет ничего.

— Да мне все равно, есть или нет. У Резо есть, и он меня зовет. Его грузчик опять забухал. Или ты платишь, или он. Мне ведь без разницы, где я буду в подсобке сидеть.

— Рэзо кинэт. — Тимур не любил конкурентов, особенно, если они были из другого клана. — У тыбя нэт дакумэнтов, нычего нэт. Я тыбя на чэснам словэ дэржу. Гдэ ты найдош такого, как я?

— Ой, не надо меня лечить. Чэсны ты наш. — Олег не удержался и спародировал Тимура. — Платишь или нет? Кстати, ты от жизни отстал. Здесь уже ни у кого документов нет, а работать кому-то надо. За копейки, как в рабстве, уже никто не работает. Капитализм на дворе, правда, странный он какой-то. — Последние слова он произнес тише, словно сам не понимал, что сейчас происходит.

— Падумат нада. — Тимур явно тянул время.

— Я засек время. — Олег поднял рукав рабочей куртки. — Тридцать секунд. Время пошло.

— Алэг. Зачэм?

— Ты вообще не шаришь? — Терпение начинало заканчиваться. — Мне денег больше дают. Я уйти собираюсь. Или ты вообще русский не понимаешь?

— Зачэм спэшиш? Завтра пагаварым. — Тимур не сдавался до последнего.

— Осталось десять секунд. — Олег решил не отвечать и не отрывался от бегущей стрелки. — Время! — Он прошел в подсобку и начал собирать свои вещи. Собственно, там были только чашка, чай и сахар.

— Нэт дэнэг. Давай выхадной дам. — Тимур выдохнул с грустью, но Олег не обернулся, продолжая аккуратно складывать все в пакет. — Вай! Грабитэль! Буду платить. — Он махнул рукой и ушел, не оборачиваясь.

Олег с усмешкой выставил все обратно. Пусть у него нет трудовой, пусть нет жилья, но его уже знают, и ни для кого не секрет, что ему можно доверять и он всегда на работе. Это было несложно, но ценилось необыкновенно. И Тимур тоже знал, что другого такого не найдет. Настроение было хорошим, и день казался прожитым не зря. Вот только нужно еще сегодня доделать то, что не успел, а точнее, на что не хватило мыслей вчера вечером. Тогда будет полное удовлетворение и от дня, и от проделанной работы. И Тимур не кинет. Никуда он не денется. А значит, со следующего месяца у него будет чуть больше денег. Они сейчас очень кстати — впереди ждут серьезные траты.

Глава 11

Лицо Платона несло тяжесть неумеренного потребления алкоголя все последнее время, но выглядел он с утра более-менее прилично. Роберт попытался принюхаться и с удовлетворением отметил, что товарищ пусть и без настроения, но вполне вменяем.

— Ну что? Ты совсем не плох. — Он смотрел, как Платон пристегивает ремень безопасности. — Нас ждут великие дела!

— Сразу бросать пить нельзя. Пару часов я продержусь, но потом как хочешь, с тебя пиво.

— Интересно, а чего с меня? — Роберт понимал, что денег у Платона нет, но и у него печатного станка не наблюдалось.

— Потому что мы теперь компаньоны.

— Ты мне, компаньон, вот что скажи: у тебя долгов много? — Вчера вечером, вдруг подумав об этом, Роберт долго не мог заснуть.

— Аренда и Маше зарплата. Обещает подать на меня в суд.

— Маша — это кто?

— Маша — это мой бухгалтер, секретарь и… — Фраза Платона зашла в тупик, вдруг оборвавшись.

— Сейчас догадаюсь. — Роберт уже все понял. — Твоя любовница.

— Любовница бывает