Вся в мать - Сьюзан Ригер

* * *

В первый год в должности главного редактора Лайла установила для себя девятичасовой рабочий день, включая выходные. На следующий год она прибавила еще полчаса. На третий она работала по десять часов в день, потом десять с половиной. Ее рабочий день неуклонно рос. На шестой год кампания 2008-го вынудила ее трудиться двенадцать часов. Она уже редко приезжала домой к ужину. После избрания Обамы она если не спала, то работала. Репортеры прозвали ее FILO – first in, last out – «первая входит, последняя уходит». Она жила для работы. Она не могла иначе.

У Джо лопнуло терпение, когда она во время кампании 2012 года стала ночевать в редакции один или два раза в неделю. Второго октября, на следующий день после его пятидесятидевятилетия, он сообщил ей, что уезжает. Накануне вечером она не приехала на ужин. Он застал ее, когда в шесть утра она на цыпочках шла по дому, чтобы принять душ.

– Нам надо поговорить, – сказал он. – Я буду ждать тебя на кухне.

Лайла спустилась вниз через пятнадцать минут в новой одежде, но точно такой, какую только что сняла.

– Что ты задумал? – спросила она.

– Я хочу развода, – объявил он. – Мы не ужинали вместе весь этот год, и прошлый, и позапрошлый, и… – Он пожал плечами. – Ты не поехала в Блумфилд-Хилс на День благодарения. Вчера ты не поздравила меня с днем рождения и не приехала на праздничный ужин.

– Мне было не продохнуть. Освещать кампанию немыслимо трудно, – ответила Лайла. – Я прислала цветы. Неужели ты не получил?

– Пионы?

– Ты встретил кого-то?

Джо с досадой покачал головой.

– Это будет нетрудно.

– Работа поглощает меня целиком.

– Ты хочешь этого. Это твоя жизнь. Тебе она нравится.

– Я не жена, а скорее муж.

Джо молчал.

– Я не хочу развода, – проговорила она.

– Я несколько раз спрашивал, где нам поужинать, дома или в ресторане. Ты даже не ответила. Звездные Птички в юридической школе, Грейс в Чикаго. Меня тут ничего не держит. Мне нравится моя работа. Но я не хочу заниматься ею круглые сутки.

Лайла налила себе кофе и села к столу.

– Мне грустно. – Она вздохнула. – Я люблю тебя больше, чем кого-либо.

Он недоверчиво и устало покачал головой.

– Ужин не единственная вещь, которой у нас нет. Мы никогда не ходим в кино. Мы никогда не ездим вместе в отпуск, я езжу один. Мы никогда не говорим ни о чем, кроме твоей работы. У нас не бывают Стелла и Ава. Они не видят смысла приезжать домой, я сам езжу к ним без тебя. И вообще, ты забросила нас всех. – Он помолчал, выстраивая в голове длинный перечень. – Ты не отвезла Грейс в колледж, как обещала. Ты не была на выпускном вечере, когда она закончила школу, как не была и у Стеллы и Авы в Стэнфорде. Ты не отвечаешь на мои звонки. Ты не отвечаешь на письма дочерей.

Лайлу захлестнула волна паники. Ей показалось, будто Джо что-то говорил о помолвке Стеллы. Неужели я не была на ее свадьбе? Нет. Они бы не допустили этого.

– Стелла и Ава называют тебя Годо[28], – сказал Джо. – Они учились в Стэнфорде, когда ты стала работать двадцать четыре/семь. Тяжелее всего пришлось Грейс. – Он кашлянул, прочищая горло. – В школе Грейс спрашивала у меня «Где Лайла?» Теперь она говорит: «Лайла – это кто?»

– Вы ничего мне не говорили, – посетовала Лайла. – Мне казалось, что все в порядке, что вы обходитесь и без меня.

Джо удивленно вытаращил глаза.

– Мы все время спрашивали, можешь ли ты сделать то, сделать другое. Ты отвечала, что да, конечно, а потом даже не появлялась. Только присылала сообщение или звонила. В последние годы ты даже не утруждала себя и этим. Ты просто говорила, что постараешься, и добавляла: «Вы же знаете, как мне хочется». – Джо понизил голос, борясь с желанием закричать на жену. – Ты не хочешь. Ты ничего не хочешь, кроме работы, и я не хочу считаться твоим мужем.

Лайла помешивала кофе.

– А если я буду приезжать домой на ужин несколько раз в неделю? – предложила она. – Правда, потом мне придется снова уезжать в редакцию… – Ее голос оборвался.

– Я еще не нашел жилье. Не упаковал вещи. Я уезжаю не завтра. Я не стал бы так поступать с тобой.

– Это мне нужно было бы уехать. Помнишь, как маленькая Грейс сделала тебе предложение и сказала, что я могу жить в The Globe. Дети все видят.

– Я хочу уехать, – объяснил он. – Я не желаю здесь оставаться. Давай продадим дом, если ты не хочешь в нем жить.

– Ты лучший на свете супруг и лучший отец. – Она сделала глоток кофе. «После Цинциннати, – думала она, – я ставила себя на первое место. Дома я никогда и не притворялась, что кто-то может стоять выше меня». Внезапно ей припомнилась потрясшая ее сцена из «Таинственного сада»[29], книжки, которую Лайла так и не вернула в библиотеку – так любила ее. Мудрый мальчик Дикен объяснял Мэри поступки ее кузена Колина. Лайла, ребенок, не знавший родительской ласки, запомнила его слова: «С ребенком могут случиться две самых плохих вещи – если он никогда не сможет делать что-то по-своему или если он сможет всегда так делать». В десять лет ее возмущала такая эквивалентность. «Как эти вещи могут быть одинаково плохими? – думала она. – Никогда хуже, чем всегда».

Лайла снова глотнула кофе. Он был теплый, горький.

– Ты говорил девочкам?

– Нет.

Они прожили в браке больше тридцати лет. Она не могла представить себе жизни без него. Он был ее балластом, ее якорем. Она никогда не жила одна. Она не умела пользоваться стиральной машиной или телевизионным пультом. Она никогда не выписывала чеки. «Если бы мне пришлось выбирать между Джо и The Globe… – Ее мысль оборвалась. – Он думает, что я уже сделала выбор».

– Газета… очень много для меня значит, – пробормотала она.

– Она все для тебя, – поправил он. – Твои сестра и брат любили тебя. – Он помолчал несколько секунд. – Ты была хорошей женой до первых выборов Обамы. Довольно хорошей. А вот теперь нет.

* * *

Политические кампании 2008 и 2012 годов стали для Лайлы кульминацией в первые десять лет ее работы в должности главного редактора. На праймериз 2008 года у Обамы и Клинтон был полный паритет с ее точки зрения. Стране предстоял выбор между первой женщиной-кандидатом в президенты и первым черным кандидатом. Маккейн победить не мог.

– Он мог бы выиграть, если бы был генералом и героем, – сказала Лайла Дугу. – Полковники не возглавляют страну, они свергают правительство. Они стоят