Вся в мать - Сьюзан Ригер

В течение первого года их раздельной жизни они изредка говорили по телефону, главным образом на тему логистики. Во второй год они начали раз в месяц обедать в новых для них ресторанах. Обычно это устраивала Лайла. У нее был доступ в любой ресторан округа Колумбия. Она всегда заказывала столик в самом тихом углу основного зала. Они никому не говорили об этом. Их дочки ничего не знали. Сплетники тоже находились в неведении.

На третий год они начали устраивать каждую неделю поздние ужины в барах и недорогих ресторанчиках. Приглашала опять Лайла. Они беседовали об их работе и жизни. Они никогда не говорили, встречаются ли они с другими партнерами.

– Это гериатрический повтор того года в Мичигане, когда мы с тобой встретились, – сказала Лайла. – Я закусываю удила, а ты робеешь.

– Знал бы я, что меня ждет впереди, – буркнул Джо.

Когда Джо подобрел, он стал подталкивать Лайлу, чтобы она поговорила с дочками, особенно с Грейс, заявившей отцу, что если она в скором времени не повидается с Лайлой, то она ей не мать. Лайла начала налаживать отношения с Грейс. Навестила ее в Чикаго, пригласила ее в ресторан. Ко всеобщему удивлению, она даже приехала на ее выпускной.

В тот вечер, когда Чарльз Уэбб был избран президентом, Лайла появилась у Джо в два часа ночи в полном отчаянии.

– Все просто ужасно, – выдавила она.

– Я рад, что ты приехала, – сказал он. – Вот, глотни. – Он протянул ей бутылку джина, которую держал в руках.

Они пили до пяти часов утра и вместе рухнули в постель.

На следующее утро, лежа в постели, Джо сказал Лайле, что Грейс думает написать книгу, «роман с ключом», но не сейчас, а через пару лет.

– Она интересуется историей твоей матери, – сообщил он. – Действительно ли она попала на лечение в «Элоизу»? Правда ли она умерла в шестьдесят восьмом году? И похоронена в могиле для бедняков? Грейс уверена, что она убежала из лечебницы.

– Для нее это давняя история, – сказала Лайла. – Когда ей было десять лет, мы говорили об этом. Она постоянно придумывала новые версии. Кажется, я в десять лет тоже считала, что Зельда могла убежать.

– Грейс хочет, чтобы я подготовил тебя, – вставил Джо. – Она не просила меня об этом, но мне так кажется.

– Я больше никогда туда не ездила, – проговорила со вздохом Лайла, – после моих блужданий по еврейскому кладбищу. Я могла бы этим заняться, когда мы жили в Цинциннати, но я не видела никакого смысла. Если бы выяснилось, что она жива, я бы ее возненавидела. Грейс видит только романтику в бегстве ее бабушки. Для нее в этом нет ничего личного.

– Она считает, что исчезновение Зельды и последствия этого сделали тебя такой, какая ты сегодня. – Джо слегка покачал головой.

– Сироткой из Детройта? – усмехнулась Лайла.

– Не думаю, что она напишет плохо, топорно, – проговорил Джо. – Она уверена, что из тебя не надо делать Софи Портной[33].

– Грейс, после многих лет разочарований, так и не смирилась с тем, что я не могу стать такой матерью, какую она хочет видеть. – Лайла сбросила с себя одеяло, взмахнув ногой.

– По-моему, она просто нуждается в матери, – заметил Джо.

– Хочет… нуждается… – проворчала Лайла, – какая разница, если речь идет о детях? – Она встала с постели и надела халат Джо. – Грейс слишком походит на меня. А я абсолютно не такая, как она.

6

Уэббгейт

У Лайлы было явное пристрастие к историям о коррупции на самом высоком уровне.

– «Типот Доум»[34], «Уотергейт»[35], «Иран-Контрас»[36] – истории, за которые убивают, – сказала она сотрудникам газеты в первый день, когда стала главным редактором. – Может, боги покажут нам одного из подобных коррупционеров. – Боги ответили на ее просьбу.

В 2016 году Чарльз «Чик» Уэбб мл., он же «Паук», победил в президентских выборах по результатам голосования в Коллегии выборщиков. Он проиграл всенародное голосование с самым большим отрывом со времен Джона Квинси Адамса. Из ста тридцати шести миллионов голосов он получил шестьдесят. За его оппонента, бывшего губернатора Нью-Джерси, проголосовали семьдесят миллионов. Уэбб вел себя беззастенчиво и непримиримо.

– Я победил во всех американских штатах, – кричал он в ночь выборов ревущей толпе возле отеля «Даллас Хилтон». – Я получил больше всего голосов. – Он сделал свой коронный жест чирлидера – руки в боки, большие пальцы кверху, в духе Никсона, но более спортивного. – Победа – это победа, будь то один голос или десять миллионов.

Упоминание об одном голосе не было строго риторическим. Его отрыв от соперника в некоторых штатах, таких как Вирджиния, Джорджия, Северная Каролина и Аризона, был таким минимальным, что демократы возмущались и оспаривали результаты. Верховный суд США пятью голосами против четырех приостановил 12 декабря пересчет голосов, в тот же день, что и во Флориде в 2000 году. На следующий день The Globe вышла с крупным, в 36 пунктов, заголовком на первой полосе: ДЕЛО «БУШ ПРОТИВ ГОРА» ПО-ПРЕЖНЕМУ АКТУАЛЬНО[37].

– Наша система выборщиков делает свое дело, – заявил Уэбб через неделю после выборов телеведущему Андерсону Куперу, – она вручила победу самому достойному кандидату. – Он посмотрел в камеру. – Губернатор не получил поддержку народа. Демократическая партия занималась манипуляциями в Калифорнии и Нью-Йорке.

Купер удивленно посмотрел на него.

– Если они манипулировали, – возразил он, – разве не стоило им это делать в Вирджинии и Джорджии, чтобы закрепить голоса выборщиков?

Президент-элект рассмеялся.

– Они как футболисты из сборной Колумбии, которые на чемпионате мира забили один год команде США. Америка все равно победила. – Он снова направил прямой взгляд в объектив камеры. – Америка победила и на этот раз.

Уэбб, «Паук», два срока губернатор Техаса, был для брокеров темной лошадкой. От отца, разбогатевшего на нефти и газе, он получил кучу денег и огромное самомнение. Добрый нефтяной мальчик, он окружил себя друзьями и родственниками, «паучатами», и они пришли в Вашингтон с большими сумками.

За первые три месяца своего президентского срока Уэбб сделал сорок два назначения, из них тридцать пять на промежуточные должности. Репортеры назвали их психофантами, льстецами. «Это могло бы показаться забавным, – сказала Лайла Дугу, – если бы они не управляли федеральными властями».

Уэбб называл себя христианским либертарианцем. «В отличие от некоторых президентов, – говорил он толпе во время избирательной кампании, – я верен моей Библии и моему оружию». Он объявил о возможности репатриации мусульманских иммигрантов и о возобновлении бурения на священных землях резервации Блэкфит в Монтане. Освоившись в своем кресле, он начал задерживать финансирование ведомств, которые не любил –