…и чтобы рядом шла собака. Истории о дружбе, преданности и любви - Артак Гамлетович Оганесян

* * *

Солнечный луч проник через боковое окошко, просочился сквозь веки и ослепил Игоря. Пришлось открыть глаза. Досыпать уже не получалось. Он откинул плед, зевнул от души, привстал, разблокировал и открыл дверь, вывалился из кабины, отработанным движением придерживаясь за поручень. Попрыгал, чтобы размять затекшие ноги, потянулся руками вверх и в стороны, почесал бока, которые отлежал за ночь. Потом еще раз протер глаза, чтобы окончательно отогнать сон.

Сон был, как обычно, про дорогу. На этот раз сельскую. По таким редко приходилось гнать фуру. Только если не было вариантов ехать по магистралям, например, в объезд пускали из-за ремонта какого-нибудь моста. Но кто, кстати, сказал, что во сне он был за рулем своего длинномера? Может, это был нынешний фургончик-пасека?

Кстати, как там пасека? Игорь бросил взгляд на расставленные по поляне ульи. Все на месте.

Собака! Вчера тут была собака.

Он долго всматривался в склон холмика, где вчера стояла будка, около которой топталась дворняга. Ни будки, ни собаки. Но не сказать, что ни следа. Следы были. Сохранились все те, что он исследовал вчера, и добавились новые. Судя по ним, в этот раз будку забрали и унесли пешком. Отпечатки явно походной или спортивной обуви вели в другую сторону от холма – не туда, откуда на машине привезли будку и собаку.

– Да уж, это не собака, а Чеширский Кот какой-то, – вслух усмехнулся Игорь.

Ладно, проблема с собакой как возникла, так и решилась сама собой. А у него в планах было заняться инспекцией второго ряда ульев сразу после завтрака, на который намечалась яичница. Доставая сковородку и продукты, Игорь еще раз оглянулся. Хотел убедиться, что собаки точно нет.

Развел костер. Пристроил на треножнике сковородку. Пока яичница шкворчала, Игорь присел на раскладной стул. Обычно он сидел лицом к ульям, чтобы наслаждаться видом на реку: неспроста же разбил лагерь на склоне. А вчера он переставил стул, чтобы видеть собаку. Собаки не было, поэтому он вернул все на прежнее место.

– А как-то даже обидно, что тебя забрали, Белый Бим Черное ухо, – в голос признался Игорь. – Зачем только притаскивали? И что это вообще было?

* * *

День выдался жарким. Должно быть, лето решило побаловать напоследок.

Раз уж такое дело, Игорь не упустил шанс. Откопал среди сумок ту, в которой хранил плавки и банное полотенце, облезлое и списанное в пляжное. С этим добром спустился к реке. Берег был глинистым, поэтому вещички оставил повыше, на островке травы. Пару раз окунулся. Не хотелось мочить волосы, вода была не самой прозрачной, – но хоть какая-то гигиена.

С детства он ненавидел такие грязные лужи. Отец вечно таскал то на реку, то на пруды. Только раз были на озере, в котором была прозрачная вода. Долго туда ехали. На поезде пару суток. А потом на «козлике» в гору поднимались. Берег озера был каменистым: не галька, а крупные валуны. Это была первая рыбалка, за время которой Игорь не прочел ни одной книги. Он все время проводил на берегу или в воде, где бесконечно мог разглядывать мальков, клюющих носиками плиты дна, и рыбешек, снующих между обросших мхом камней.

Игорь валялся на траве ближе к берегу до тех пор, пока не подул прохладный ветерок. Только тогда он перекинул через плечо полотенце и потрусил наверх.

Но не сразу в кабину – одеваться. Перед этим остановился послушать ульи. Стоял непрерывный гул. В другой день он бы решил, что пчелы выпаривают нектар, делают мед, набрав за день много сырья. Но сегодня они проветривали свои помещения.

Убедившись, что в домиках все трудятся, Игорь направился к грузовику.

– Оп-па! Что за хрень! – воскликнул он, и задал мигом пришедший на ум вопрос: – И где ты был, Робельон?

На прежнем месте опять стояла будка и рядом с ней, вывалив на бок язык, радостно поджидала собака.

– Не, ты не Чеширский Кот, а кошка Шредингера, – погрозил собаке пальцем Игорь.

После этого, так и не одевшись, он подошел ближе и стал изучать следы на траве. Они с той же стороны огибали холм, что и утром. Понятно, что не волшебник на голубом вертолете и не Баба-яга на грузовой ступе доставили этот сюрприз Игорю. Примятые стебли, процарапанная бороздка и отпечатки подошв доказывали, что конуру туда и обратно волокли люди. Придурки, короче.

Он натягивал майку, не переставая ругаться. Прыгал, не попав во вторую штанину джинсов, и матерился еще громче. Собака спокойно наблюдала за этим танцем, не шарахаясь от его размахиваний и ничуть не стесняясь крепких выражений.

* * *

Она залилась лаем, когда Игорь отходил, успел сделать всего несколько шагов. До этого он запер кабину, накрыл брезентом ящики, коробки и канистры в кузове и, прихватив с собой газовый баллончик, отправился было на поиски придурков.

Собака залаяла впервые за то время, что оказалась рядом. Он обернулся, она замолчала. Вытянула морду, оскалилась, показав клыки, и застыла. Даже хвост был неподвижен. Игорь выждал секунд десять и крикнул ей в ответ:

– Во-во, охраняй участок, Белый Клык!

Он обошел холм, вышел на луг. Невысокая трава, по которой волочили будку, была замята в обе стороны широкой полосой, и она привела к лесу. Здесь была вытоптана целая площадка. А вот дальше между деревьев петляли только отпечатки подошв. Тут пришлось поработать следопытом.

Игорь вышел на широкую поляну, за которой начинался спуск к реке. В центре поляны была разбита большая палатка, на четверых как минимум. Никого поблизости не было ни видно, ни слышно. На всякий случай он заглянул в палатку, приспустив молнию на шторке. Внутри было пусто, то есть всякого барахла навалом, но вот обитателей не было. У входа стояла сложенная табуретка. Игорь раздвинул и закрепил ее ножки, перенес на пару шагов в сторону и сел лицом к реке.

Долго ждать не пришлось. Скоро послышались мужские голоса. Они медленно приближались. Наконец сначала показались кончики удочек, а потом и трое мужчин, которые их несли. Ах ты зараза, рыбаки! – Игорь ненавидел это дело с детства, с тех пор как отец таскал с собой, когда надо и не надо. Так что с самого начала он настроился против этой троицы.

Двое были постарше: один с седой шевелюрой, а второй – лысый, а третий сильно моложе их. Они были увлечены разговором. Молодой восторженно делился:

– …я предпочитаю все-таки японский спиннинг, у него живой кончик, прямо в руку отдает, когда касаются приманки. Правда, нужен еще малорастяжный плетеный шнур, чтобы не пропустить