Последний доктор - Анна Николаевна Ревякина

невообразимо талантливо задуманы черты лица. У Вас, Аркадий Анатольевич, гениально красивые ноздри, сейчас мне их особенно хорошо видно. Два резных чёрных хода в мыслительные недра, помнится, в Египте при мумификации мозг с помощью специального крючка извлекали именно через них.

Вы так странно смотрите на меня, прекратите, мне становится страшно, эти Ваши глаза, всё ближе и ближе… Помнится, уже как-то я лежала на Ваших коленях, но тогда задача была иной, мне не приходилось прислушиваться к звучанию Вашего внутреннего мира, да и лежать было мягче. Да-да, значительно мягче. Сейчас же мне кажется, что лежу я на кирпичах или на камнях какого-то далёкого нудистского пляжа на мысе Айя. Так вот тогда, когда я лежала почти так же на Ваших коленях, всё в комнате было подчинено медлительности и старости, будничности бытия. Тогдашняя я была скорее наблюдательницей со стороны, птичкой, припавшей профилем к стеклу с уличной стороны окна, сегодня же что-то переменилось, словно тело моё вдруг поместили внутрь заколдованного круга, начерченного на дощатом полу ради какого-то древнего ритуала.

Аркадий Анатольевич, тик-так, тик-так… Посмотрите на часы, рабочее время, отведённое для меня, истечёт ровно через две минуты и тринадцать, двенадцать, одиннадцать секунд… Радиус молчания – так можно было бы назвать тот временной отрезок, когда мне впервые было нечего Вам озвучить, кроме процессов пищеварения и перегонки крови. Ровно через две минуты мне необходимо будет пройти через эту белую, деревянную дверь и оказаться за пределами мира звуков. Вы сможете умыться и передохнуть, чтобы через два дня снова, утром понедельника, засучив рукава, войти во внутренний мир богоподобных. Остаться? Но у Вас же наверняка должен быть кто-то после меня. Живой, красивый, ждущий Вас домой, после меня всегда должен быть кто-то. Тот, кто является причиной моей ревности и бессилия, тот, кого я ненавижу заранее, до ломоты в зубах. И всё-таки остаться. Хорошо, если Вы настаиваете, я останусь. Понимаю, Вы не разгадали загадку, и это Вас беспокоит. Я остаюсь…

24

Теперь знаю, как женщины утратили статус богинь, так же как я навсегда позабыла слова отведённой мне роли неприкасаемой пациентки, так же как Вы лишились ореола таинственной неприступности. Греховность навлекает на человечество беды и низлагает всё, что анонсировалось изначально внутри райского сада. Мы – разнополы, значит ли это, что мы плюс и минус, тяготеющие друг к другу неосознанно, или что мы просто не хотим осознавать ужас собственного падения в бездну неверности?

А ведь я всего лишь хотела стать Вашей шеей, крепкой, держащей ровно голову, чтобы брать на себя все тяготы, даже такие, как мыльная веревка или поблёскивающая на рассвете диагональ гильотины. Состариться первой, выдавая цифру Вашего возраста временными кольцами, подобными тем окружностям, которые наблюдают лесорубы где-то в лесах далёкой сказочной Сибири. Вы бы укутывали меня в клетчатый серый шарф, при первых признаках осени с её сырыми, прогорклыми вечерами, поднимали бы воротник, чтобы защитить от ветра. И снова это чёртово сослагательное наклонение! Но самым приятным во всём этом было бы, что я с удовольствием несла бы Ваш крест, равно как и носила бы серебряный крестик на нитке, подаренный Вашей мамой.

Да-да, Аркадий Анатольевич, теперь я знаю, что под рубашкой, чуть ниже впадинки у основания шеи Вы носите крестик, простой такой крестик, ничем не примечательный, даже не золотой. И меня это удивляет и радует одновременно, мне нравится, что Вы не идёте на поводу всей этой пресыщенной напыщенности, которую сейчас воспитывают в верующих. У Иисуса крест был деревянным, у нынешних его адептов он золотой. Где последовательность? Люди просто обязаны носить недрагоценные кресты, потому что сама вера уже и есть дар, истинный дар, посланный небесами лишь избранным. И веру эту не надо выставлять напоказ, так же, как и не следует демонстрировать жизнь личную, но мы, видимо, не в то время живём. Нынче принято копаться в чужом гардеробе и выяснять степень религиозности.

То, что произошло между нами, как раз относится к вещам личного порядка, очень надеюсь, Вы сохраните старинный уклад касательно недавних событий и не станете мне напоминать о них. Нет-нет, не беспокойтесь, ни о каком чувстве гадливости здесь речи не идёт. Просто внутри нарастает странное ощущение, которому я пока не могу дать словесное определение, такое определение, которое было бы доступно всякому, кто услышит его. Это всего-то размытые образы да обрывки странных фраз, имеющих настолько глубинное происхождение, что я и не подозревала в себе такой глубины. Вы смеётесь? Почему? Ну да, конечно, Вы теперь знаете мою глубину… Безусловно! Но только с точки зрения физиологии. Я прошу Вас, не стоит так шутить, это неуместно, как мне кажется. Не надо спорить! Не после того, что между нами было, а перед тем, как мы куда-нибудь придём… Нам предстоит ещё длинный путь, рука об руку, и мне не хочется, чтобы кривое зеркало сексуальной расправы повлияло на ход наших мыслей. Чего бы нам это ни стоило, мы должны вернуться ко времени до, когда я ещё помнила, что всего лишь пациентка, когда Вы ещё были уверены, что субординация важна.

Понимаете, Аркадий Анатольевич, есть такие события, которые должны происходить вовремя. Несвоевременность – главная драма современности. Это касается как трасс, выбираемых нами, так и частых, частных столбиков на обочинах. Наш случай больше похож на столбик, нежели на путь. И столбик этот оказался в неположенном месте, возник неожиданно, застав нас врасплох. Моя мама любит повторять, что выходить замуж следует не позже тридцати, а рожать детей исключительно до сорока. И ведь она права, всё должно происходить своевременно, оставлять насечки в нужных местах на деревянной линейке жизни. Если нам и было суждено попасть в некую единую пространственную плоскость, имеющую отношение к познанию друг друга со стороны тел, это должно было произойти значительно раньше, до того, как я успела рассказать, до того, как Вы успели выслушать…

События, не случившиеся вовремя, вообще не должны больше иметь шанс произойти. Никогда. Теперь я точно знаю, как женщины утратили статус богинь, это началось не с эмансипации или утраты традиции вставать при появлении представительницы иной планеты и целования руки. Это началось с несвоевременности, со скучной несвоевременности чувств и действий.

25

Аркадий Анатольевич, я благодарна Вам за это своевременное предложение перейти внутри нашего общения от царственного «Вы» к домашнему и скромному «ты», но всё же вынуждена отказаться. Если бы