Книжный магазинчик по пятницам. Весна - Савако Натори

Извинившись, Макино закрыла рот руками, когда Инохара с каменным выражением лица повернулась к ней.

– Я так… ик! удивилась… ик! что за… ик! икала…

– Издеваетесь?

– Вовсе… ик-ик-ик… нет!

– Точно издеваетесь.

– Нет. У Минами давно такая особенность: если она удивляется, то икает. Да, Сугава? – вмешался Ваку.

Сугава согласился с ним, активно кивая, но Инохара оставалась мрачной, потому что их важный разговор прервали.

Однако звуки икоты, которые ещё продолжались некоторое время, сняли напряжение, и Сэми снова непринуждённо заговорил:

– Когда я был студентом, надо мной постоянно шутили и издевались из-за моей внешности, поэтому я всегда хотел поменять её. Как только начал работать, взял кредит на пластическую операцию.

Убедившись, что они закончили с едой, Сугава начал варить кофе.

– Честно говоря, улучшение внешности принесло свою выгоду. Думаю, я стал более уверенным в себе. И более дружелюбным. Пройдя через всё, я считаю, что пластика – это выход. Но, заботясь о своей внешности, я забывал работать над своими слабыми сторонами. – Сэми вздохнул, рассматривая огонь, который нагревал воду в колбе. – И я не понимал этого до встречи с тобой, Хисако.

– Со мной?

Инохара удивлённо заморгала, когда он внезапно упомянул её имя. Она убрала волосы за правое ухо. Наблюдая за ней, Сэми болезненно улыбнулся:

– Ты, Хисако, стала сильнее, когда прямо посмотрела в глаза своим слабостям.

– Я?

– Помнишь, ты сказала, когда я беспокоился о том, что скажут люди: «Все разные, поэтому быть странным – нормально, и ничего нет страшного в том, что ты не можешь улавливать чьё-то настроение».

Она и мне такое говорила.

Сэми грустно улыбнулся, глядя на Инохару, которая держалась за левое ухо.

– Ты не хочешь, чтобы тебя оберегал такой, как Марло. Ты сама хочешь быть похожей на Марло. Я восхищаюсь твоей силой, Хисако. От этого мне ещё больше неловко. Не важно, сколько мне лет, но я, завися от общественного мнения, не мог признаться в том, что сделал пластику, поэтому считаю себя недостойным тебя, Хисако. Это во-первых…

– Во-первых? – недоверчиво переспросила Инохара, но Сэми промолчал.

Макино снова икнула.

Наблюдая, как кипяток из колбы всасывается в воронку, Сэми нервно потянулся. Опуская руки, он указал на Сугаву и Ваку.

– Кстати, я как-то на днях разговаривал с сотрудниками «Кинъёдо», и мне стало интересно. Хисако, что ты думаешь о выборе Марло в конце «Долгого прощания»? – спросил Сэми быстро, будто боялся, что Инохара встанет и уйдёт. Но она, казалось, готова была терпеливо слушать его.

– Что именно? По поводу самой последней сцены?

– Да. Как считаешь: чтобы противостоять тому человеку, он сделал правильный или дерзкий выбор?

Сначала Инохара нахмурилась, но постепенно её глаза засияли. Такое выражение всегда появляется на лице, когда вы говорите о чём-то, что вам нравится, с тем, кто вам нравится.

– Правильный. Думаю, это в стиле Марло.

Она произнесла это с такой твёрдостью, что Ваку, который всё это время скрывался за стойкой, надулся:

– Правда, что ли?

– Но зачем же было его отталкивать? Все совершают ошибки, и иногда приходится идти окольными путями. Если вы друзья, то нужно быть более снисходительными друг к другу, – заметил Сэми.

– И Марло прекрасно это понимает. И всё же он не может пойти против своих принципов, поэтому его и называют детективом-одиночкой. Это и делает его потрясающим, – сказала Инохара, не обращая внимания на Ваку, и приблизила правое ухо к Сэми. – А ты что думаешь, Сэми?

Держа колбу, Сугава налил в чашки кофе. Его движения были уверенными и чёткими. Мне всегда хотелось уточнить у него, точно ли он в книжном работает.

Сделав глоток кофе, Сэми с грустью улыбнулся:

– Я тоже считаю, что правильный. Что бы ни случилось, он не должен был приходить к Марло. Если говоришь истину, будь готов к расставанию.

– Я не хочу слышать признание, которое означает расста…

– Ик!

– Послушайте! Вы слишком громко икаете! Сейчас важный момент!

– Простите… ик… я не… ик… могу… ик… контро… ик… лировать…

Инохара, приложив ко лбу ладонь, вздохнула, а Сэми решительно сжал чашку ладонями и произнёс:

– Мне кажется, я должен сказать это сейчас. Раньше у меня была фамилия Танака, пока родители не развелись и я не переехал.

– Ик!

Мы, сотрудники магазина, растерянно переглядывались, а Инохара широко раскрыла глаза от удивления.

– Танака… Кэнто. Танака Кэнто?

– Что? Вы знакомы? – полюбопытствовал Ваку, на что Сугава бросил в него полотенце. Вероятно, так он призывал его замолчать и мыть посуду.

Сэми взглянул на Ваку и кивнул:

– Да. Мы учились в одном классе с Инохарой в начальной школе… Точнее, я тот самый Танака Кэнто, из-за которого с Инохарой произошёл несчастный случай и она перестала слышать левым ухом.

Повернувшись к Инохаре, которая не могла вымолвить ни слова, Сэми поднялся с табурета, низко поклонился и произнёс:

– Прости меня.

Похоже, их встреча, вернее воссоединение, оказалась случайностью. Просто Сэми сразу понял, что Инохара – это та самая одноклассница, которая пострадала из-за него.

Когда Сэми узнал, что Инохара оглохла на одно ухо, его стала терзать совесть. Потом ему стало интересно, как Инохара теперь живёт, испытывает ли она сложности и какой стала.

– Я был готов сразу помочь ей, если у неё проблемы. Но Хисако оказалась стойкой. На самом деле помощь требовалась мне, – сказал Сэми и наконец взглянул на Инохару.

– И в какой-то момент… – продолжил он. – Я влюбился в эту стойкость Хисако. Я зауважал её как женщину, захотел быть ближе к ней и, возможно, до конца дней оставаться рядом. Я так волновался, что даже сделал ей предложение. Но чем больше я проводил время с Хисако, тем тяжелее мне становилось. Размышляя, что построил свою жизнь на лжи и так и должен буду лгать до конца дней, чтобы быть достойным Хисако, я испытывал страх и сожаление, но при этом считал, что боль – искупление моих ошибок, и уже перестал понимать: люблю ли Хисако на самом деле или это просто чувство вины? Поэтому, когда вчера она сказала, что мы расстаёмся, мне стало легче. Я сожалею.

Взглянув на Сэми, который снова поклонился ей, Инохара глубоко вздохнула. На её лице сменилось множество эмоций, но в итоге она фыркнула, коснувшись левого уха:

– Можешь вот так просто не называть это увечьем? Я считаю, что моя глухота на одно ухо и непопулярность – части моей личности. Да, произошёл несчастный случай. Но я никого не виню и не требую искупать грехи. Тебе не надо всю жизнь нести ответственность за это…

Она осеклась, потому что её голос задрожал. Для