Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

университет в один год, и мы подружились после общих мероприятий для новых преподавателей. Тогда она была замужем, но через несколько лет развелась и проявила ко мне интерес, так что мы всего лишь несколько раз сходили куда-то вместе.

– Но ничего не получилось, да?

– Мне она нравилась, и у нас было много общего, думаю, мы могли бы подойти друг другу… Но… Когда мы начали проводить время вместе, то договорились встретиться на университетской вечеринке в честь окончания учебного года. Когда я пришел, она разговаривала с одним администратором – симпатичным парнем с репутацией ловеласа. Он явно флиртовал с ней, а она ему не препятствовала, хотя знала, что я уже пришел. Дело было не в том, что он ей действительно нравился… Я понимал, что она делает. Мы полным ходом двигались к отношениям, и она хотела показать, что она привлекательная женщина, у которой есть выбор, и что мне нужно приложить больше усилий, чтобы быть с ней. Возможно, она чувствовала, что должна послать мне такой сигнал из-за моей холодности. Наверное, она ожидала, что я подойду и начну бороться за ее внимание. Но в тот момент я вдруг почувствовал усталость от всех этих игр и понял, что не хочу ничего делать. Так что я просто отошел, поболтал немного с коллегами и рано отправился домой.

– И как она отреагировала на это?

– После нескольких дней молчания с моей стороны она прислала мне электронное письмо с извинениями. Писала, что, видимо, переборщила и все испортила. Я заверил ее, что она не сделала ничего плохого, но встретиться снова не предложил – и на этом все закончилось. Через год она уехала, получив престижную должность в другом университете. А я просто сосредоточился на работе, решив, что, возможно, мне суждено жить в одиночестве.

– Неужели тебе не было одиноко?

– Иногда. Но я привык к одиночеству. К тому же я был занят любимым делом – работой и преподаванием.

– А потом ты встретил жену.

– Да.

– С ней все было по-другому?

– Да.

Он сделал паузу и отпил чаю.

– Я не то чтобы убедил себя в том, что останусь один до конца жизни, – сказал он. – По крайней мере, мне так не казалось. Я был открыт к тому, что могу встретить кого-то. Но… из-за того образа жизни, который я выбрал, я думал, что это будет кто-то вроде меня – из науки. Но жена… она была совсем не такой, как я ожидал. До сих пор не укладывается в голове, что такая женщина вошла в мою жизнь. Она была… великолепна. Предпринимательница, всего добившаяся сама, основательница собственной благотворительной организации, делавшей мир лучше. Яркая, харизматичная, настоящий экстраверт – таких люди любят. Прирожденный лидер. Я всегда думал, как странно мы, должно быть, смотрелись со стороны. Знаешь, она ведь встречалась с тем знаменитым актером.

Она кивнула – смутно помнила, что читала об этом в интернете.

– Она была другой, не такой, как ты, – сказала она. – Но я всегда думала, что вы подходите друг другу. У тебя ведь тоже есть харизма. Не такая явная, как у нее, но твои лекции вдохновляли студентов. И она действительно уважала тебя, не меньше, чем ты ее. Она говорила мне что-то в этом роде, когда я была у вас дома на ужине.

– Вы говорили обо мне?

– Конечно.

– И что она сказала?

– Нервничаешь?

Он рассмеялся, но в его смехе слышалась тревога.

Она улыбнулась и мягко коснулась его руки.

– Она сказала, что ты не был похож ни на одного мужчину, с кем она встречалась раньше. Что ты первый, с кем она ощутила всю глубину. Так что да, ты, несомненно, отличался от нее, но, мне кажется, именно это и делало вас такой прекрасной парой.

Он кивнул и опустил взгляд.

– Через какое-то время мы начали говорить о свадьбе, – сказал он. – Мы оба не были склонны к романтическим жестам, поэтому просто обсудили это. Она сказала, что хочет выйти за меня, но сначала я должен был сделать для нее одну вещь.

– Какую?

– Мы должны были вместе пойти к психотерапевту. Ей нужно было услышать, как я говорю о своем прошлом, о потерях и страхах. Обо всем, что мне так трудно было открыть ей.

– И как это было?

– Это было… невероятно тяжело. Одно из самых трудных испытаний в моей жизни. Но я решил пройти через это, потому что очень хотел, чтобы у нас что-то получилось. Потребовалось время, и в конце концов это стало помогать. Я начал понимать что-то важное о себе, что позволило мне стать более вовлеченным в жизни других людей, особенно – в ее жизнь. Была одна сессия, на которой я наконец смог заговорить о матери: как сильно я ее любил и как тяжело было видеть ее болезнь и ее уход. Я только тогда понял, что замкнулся в себе, потому что пытался защитить себя от происходящего. Я заставил себя меньше чувствовать, потому что чувствовать стало слишком больно.

Она понимающе кивнула. Его откровения заставили ее задуматься, не есть ли ее стремление помогать другим тоже способ справляться с болью и потерями.

– После той сессии, – продолжил он, – мы ехали домой, когда она вдруг начала плакать. Я никогда раньше не видел, чтобы она плакала – она ведь всегда была сильной, все держала под контролем. Я остановил машину и спросил, что случилось. И она сказала, что ей так больно за меня, за того ребенка, которым я был тогда. После этих слов она плакала без остановки. Я был так тронут ее сочувствием, не знал, что сказать. Просто обнял ее и крепко прижал к себе. Мы сидели вот так, обнявшись, очень долго, пока она не успокоилась. А потом она сказала, что любит меня, и я ответил, что тоже люблю ее. Именно тогда я понял, что могу доверять ей. Что она будет со мной.

Он на мгновение замолчал и поднял глаза, уставившись куда-то в сторону.

– Но… – тихо сказал он, почти шепотом, – я ошибся.

– Но она ушла ведь не по своей воле, – сказала она, вытирая слезы, которые навернулись на глаза.

– Я знаю. Знаю. Я не виню ее в том, что случилось. Она ничего не сделала, чтобы причинить мне боль. Но тем утром… Я ушел на работу, а она встала, вышла из дома – и больше не вернулась.

Сияющий тигр поднялся, потянулся и спрыгнул со стола.

Они долго сидели в тяжелом молчании.

– Ты сказал, что не был удивлен произошедшим, – тихо произнесла она. –