Ведьма Запада мертва - Кахо Насики

Я сразу поняла, что она говорит это нарочно, и украдкой взглянула на папу.

Он улыбался, но лицо у него было напряженное.

— Папа, а гостинцы?

Я посмотрела на бумажный пакет у него в руках.

— А, точно, совсем забыл. Это мама передала.

С этими словами папа достал из пакета шоколад, банку печенья и брюссельскую капусту.

— Ой, спасибо, — обрадовалась бабушка, взяла все это и понесла убирать в холодильник. Брюссельскую капусту она очень любила.

Потом папа вынул еще один, большой коричневый конверт и протянул его мне.

— Это тебе из школы. Всякие распечатки и задания.

Можно было не объяснять, что это. Я прекрасно знала этот пугающе тяжелый на вид конверт.

— А это уже настоящий гостинец.

Папа протянул коробку со сладостями из города, куда его перевели по работе. Она была завернута в красивую модную бумагу цвета мха, а тонкий золотой шнурок, которым ее перевязали, выглядел особенно изящно.

— Какая красивая упаковка. Что там внутри? — спросила бабушка, подходя с подносом с приготовленным чаем.

— Сладости. Вроде бы вагаси, но внутри заварной крем.

— Вот как. Спасибо большое. Май, давай попробуем.

Наверное, папа выбрал это специально, чтобы порадовать бабушку как иностранку. Но если это так, значит, он до сих пор совсем ее не знает: это было вовсе не в ее вкусе. Бабушка — из тех людей, которым гораздо больше по душе что-то местное, даже если это не слишком привычное на вкус. Сладости и правда были по-своему вкусными — воздушный бисквит с мягким заварным кремом внутри. Но мне угощение показалось слишком легким и сладким, совсем не за что зацепиться. Наверное, это потому, что я привыкла к бабушкиной выпечке — тяжелой, плотной, с пряностями и сухофруктами. Бабушка ела молча, с очень серьезным лицом, как будто пробовала не просто сладкое, а что-то почти священное.

Я почувствовала, что в воздухе нарастает напряжение.

И вдруг папа произнес уже совсем другим, официальным тоном:

— Мы с мамой поговорили и подумали, что, может быть, нам уже пора переехать и жить втроем в Т. Как ты на это смотришь?

Такого поворота я совсем не ожидала. Прежде чем я успела что-то сказать, бабушка повернулась к папе и уточнила:

— Значит, мама уйдет с работы?

— Она сказала, что готова.

— А школа? — вырвалось у меня так громко, что я сама удивилась.

— Придется перевестись, — серьезно ответил папа.

Я почувствовала, как папа и бабушка почти одновременно затаили дыхание и смотрят на меня, пытаясь понять, что я сейчас скажу. А я сама не знала, как мне на это реагировать. Если подумать, то мне бы, наверное, стоило обрадоваться. Ведь тогда можно было бы больше не ходить в ту ужасную школу. Но, к своему удивлению, я почувствовала, будто что-то здесь не так. Что это совсем не то. И от этого мне стало не по себе.

— А нужно решить прямо сейчас?

Папа, похоже, был уверен, что я обрадуюсь, и потому слегка растерялся:

— Что? А… ну да. Пожалуй, да. Я сегодня останусь здесь ночевать, а завтра поеду обратно. Так что буду рад, если завтра ты скажешь, что думаешь насчет этой затеи.

— Хорошо, — кивнула я.

— Раз уж я все равно приехал на машине, может, прокатимся до города?

Папа предложил это с улыбкой, и у меня сразу просветлело лицо.

— Правда? И бабушка тоже поедет?

— Конечно.

Бабушка улыбнулась, взяла лежавшие рядом ручку и листок бумаги.

— Очень заманчиво, но у меня тут еще много дел. Так что поезжайте-ка вдвоем, вы и так давно не виделись. А по дороге захватите кое-что в магазине. Я как раз думала сегодня испечь папин любимый киш, но…

— Ура! — одновременно воскликнули мы с папой.

— Так это было то самое тесто, которое вы месили? А я ведь, честно говоря, очень на этот киш надеялся, — сказал папа.

— Хорошее чутье, — улыбнулась бабушка — Так, тогда нужны шампиньоны, красный сладкий перец, яйца, молоко… Ах да, еще бекон…

Бабушка записала все, что пришло ей в голову. Я взяла список и тут же вскочила.

— Тогда мы поехали, бабушка.

— Что, уже? — Папа поспешно допил чай и тоже поднялся.

— Хорошей вам поездки.

Мы с папой вышли, а бабушка проводила нас взглядом, пока мы садились в машину.

— Ты и правда загорела. И выглядишь гораздо бодрее, — с довольным видом сказал папа, когда вел машину.

— Что, правда загорела?

— Загорела. Да и вообще, как будто стала здоровее. Прямо как Хайди[7].

— Что?

— Ну, помнишь, там ведь есть момент, когда Хайди заболевает в городе, а потом возвращается в горы и сразу оживает.

— А, точно.

«И правда похоже», — подумала я.

До города ехать было около получаса. Я так давно не сидела в машине, что с удовольствием смотрела в окно и не могла оторваться от меняющегося пейзажа. То вдруг открывался просторный вид, то тянулись ярко-зеленые поля, то мелькали птицы. Потом дорога начинала спускаться, между деревьями показывалась река, а рядом с ней — рисовые поля. В окно приятно дул ветер.

— Если ты переедешь в Т., то, может быть, уже не сможешь так часто навещать бабушку…

— Но если на синкансэне[8], это ведь часа три?

— Примерно. Но бабушкин дом далеко от станции. Пока доберешься до станции в Т., пока дождешься поезда, потом еще ехать от станции до бабушкиного дома… В итоге выходит почти полдня. Получается, на поезде ехать примерно столько же, сколько и на машине.

— Понятно.

Я прожила на свете еще совсем немного, но каким-то чутьем понимала: пейзаж за окном был чем-то драгоценным. И так будет не всегда. За рисовыми полями ровным рядом стояли кедры, и ветер одинаково трепал их верхушки. За ними текла чуть темная река, дальше тянулись зеленые горы, белели облака, а еще выше раскинулось синее небо. Я смотрела на все это с каким-то щемящим, почти ностальгическим чувством.

— Знаешь, бабушка ведь на самом деле очень рада, что мама, возможно, уйдет с работы, — уверенно сказал папа.

— Откуда ты знаешь?

— Бабушка, наверное, из тех, кто считает, что женщине лучше быть дома и заниматься семьей. Когда мы с мамой только поженились, бабушка сказала, что маме стоило бы оставить работу. Но мама не ушла. Тогда она как раз очень сопротивлялась бабушкиному взгляду на жизнь.

Папа не сказал, что тогда мама говорила ему, как рядом с бабушкой чувствует, будто ее раздавливают. Но даже того, что мама когда-то спорила с бабушкой, мне оказалось достаточно, чтобы удивиться.

— Я никогда бы не подумала, что между ними могло быть что-то такое. Выглядит так, будто