Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Так, может, вы хотите снова стать уродливыми? – поинтересовалась Праматерь.

– Нет, Матушка Забота, – пошептавшись, ответили они, – лучше быть прекрасными и погибать.

И тогда взгляд Матушки Заботы подобрел, и она промолвила:

– Мне люба ваша отвага, малышки. Вы не должны погибнуть. Вы имеете право на свою красоту. Я защищу вас от всех ваших врагов, кроме одного – Осы с длинным жалом, – должны же вы хоть в какой-то мере платить за свою привлекательность. – Она взмахнула своим скипетром, и тут же из каждой красавицы появились пучки острых иголок, как из дикобраза, только хуже, потому что кончик каждой иголки был отравлен, чтобы ни одно создание не осмеливалось прикасаться к ним.

И птицы, и звери тут же оставили гусениц в покое, или же им приходилось расплачиваться страшными страданиями, причиняемыми ядовитыми колючками. И вам, дети, надо знать об этом: никогда не прикасайтесь к ним, иначе можете заработать незаживающие гноящиеся раны. И лишь одно существо в состоянии привести в ужас гусениц-красоток – это Оса. Она поистине наносит тяжелый урон этому маленькому народцу – но должны же они как-то платить за свою красоту. Разве они не пили из двойного кубка?

Рассказ 29

Большой Великолепный Павлиний Глаз, или Samia Cecropia

Когда я был совсем маленьким, отец однажды принес из сада что-то напоминающее клочок пергамента, обмотанный спутанной шерстью. На самом деле это оказалось куколкой Павлиньего Глаза. Он оставил ее на всю зиму, а когда пришла весна, я впервые стал свидетелем великого чуда жизни насекомых: тряпичный мешочек лопнул, и на свет божий появилось великолепное создание с коричневато-красными бархатистыми крыльями, украшенными серебром и пятнышками, похожими на драгоценные камни. Тогда мне это казалось величайшим чудом, и лишь позднее я узнал, что это одна из наиболее распространенных бабочек, и любой из вас при некотором усилии может ее отыскать.

А теперь слушай, и ты узнаешь, что однажды произошло с зеленой гусеницей, которой предстояло стать Великолепным Павлиньим Глазом, но которую подвел ее дурной характер.

Дело было холодным сырым летом. И вот однажды, когда ветер дул особенно сильно, гусеница не выдержала и воскликнула:

– Матушка Забота, когда я завершу дни трудов своих и погружусь в Великий Сон, обещай мне, что меня не будет мочить дождь, потому что я его ненавижу, а он только и делает, что льет все лето напролет. – И она раздраженно передернула красными шишечками на своей голове.

– Ах ты, маленькая глупая гусеница, неужто ты думаешь, я не знаю, что для тебя будет лучше? Значит, ты не желаешь дождя?

– Да, не желаю, – высокомерно заявила красноголовая Самия.

– А ты? – обратилась Праматерь к другой зеленой гусенице, висевшей поблизости.

– Матушка Забота, мы пережили холодное сырое лето, и дождь был таким мерзким, но я знаю, что ты позаботишься о нас.

– Хорошо, – заметила Матушка Забота, – тогда так оно и будет. Ты, Красноголовка, получишь то, что хочешь, – будешь висеть на сухом чердаке в своей куколке, и даже капля росы не коснется тебя. А ты, маленькая Желтоголовка, останешься на суку, и дожди будут и впредь мочить твою кожицу. – И с этими словами она покинула их.

И вот, когда наступило время закукливаться, Красноголовка была отведена в самое сухое место, которое только можно придумать, – в сарай, где она и подвесила свою куколку под стропилами.

А Желтоголовка устроила свой гамак под веточкой розы.

Миновала зима, пришла весна, и наступил Великий День Пробуждения. В обеих куколках проснулись бабочки и, разорвав узы, вышли наружу. Обе рассмотрели свои новые крылья и принялись отряхивать их и расправлять. Та, что вышла из дождевой куколки, быстро оправилась и полетела наслаждаться новой жизнью. Другая же отряхивала и отряхивала крылья, а они все никак не расправлялись. Они словно присохли, занемели, как бы и вовсе не выросли.

Как она ни старалась, крылья оставались маленькими и сморщенными. А пока она с ними боролась, появился Сорокопут. Его хищный взгляд заприметил трепещущее пурпурное существо, у которого не было сил спрятаться, и он вырвал его сморщенные крылышки и тут же съел их. И, умирая, бедная Самия лишь успела промолвить:

– О Матушка Забота, теперь-то я знаю, что тебе все известно лучше.

Рассказ 30

Зеленая Фея с длинным шлейфом

Лесные волшебники бывают разными: одни, как лесовички, трудятся сутки напролет, другие танцуют и резвятся в лунном свете, как, например, Серебристая Сатурния Луна у нас в Америке. А вот и ее история.

Как-то раз с платья феи оторвалась жемчужина и, упав на лист орешника, так и осталась там лежать, пока одним теплым днем Матушка Забота, которая знает и любит все свои создания, не прикоснулась к ней волшебным жезлом и не произнесла: «Врата, откройтесь!» И тогда из этой жемчужины выполз отвратительный маленький гном. Он оказался таким же прожорливым, как и уродливым, и тут же принялся поедать листья на орешнике, пока не раздулся до таких размеров, что шкурка на нем лопнула. Но под ней оказалась еще одна одежка, и он снова принялся за еду. И так он менял свою оболочку несколько раз, пока совсем не вырос. Но он не только рос, но и постепенно умнел – он многому научился, подобрел и уже не был таким обжорой.

И Матушка Забота, все это время наблюдавшая за ним, поняла, что он готов к следующему превращению. Тогда она велела приготовить ему гамачок из листьев орешника и подвесить его на веточку. А когда он заполз внутрь, она прикоснулась к нему волшебной палочкой, той самой, при помощи которой погрузила в сон Спящую Красавицу. И Маленький гном тут же заснул в своем гамаке.

Прошло лето; наступила осень; с орешника облетели листья, прихватив с собой и куколку, – точно как в старой считалке:

Баю-бай, в ветвях ребенок

В колыбельке крепко спит.

Стужа грянет – из пеленок

Прямо наземь он летит.

Но гамачок гнома благополучно опустился на мягкие листья и пролежал в них в тепле и безопасности всю зиму.

А когда землю согрело весеннее солнышко, верхом на Теплом Ветре явилась Матушка Забота со своим волшебным жезлом. Склонившись, она поцеловала спящую куколку, совершенно так же, как Принц поцеловал Спящую Красавицу, и дитя тут же проснулось. И – о чудо! Из старого трухлявого гамачка появилась Зеленая Фея изумительной красоты,