Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

поступлением не наблюдалось. У Илюши был, конечно, выход: сознательно провалить экзамены. Но отец его предупредил: «Провалишь экзамены – живи как хочешь, на нашу с матерью помощь не рассчитывай». Илюша в институт поступил, но и фотоаппарат на полку не забросил, а продолжал снимать и посылать снимки в различные журналы и газеты. И где-то уже на втором курсе его работы начали печатать. Илюша еще годик проучился и, зарабатывая уже приличные деньги, институт покинул, несмотря на грандиозный семейный скандал.

Вася Рубинчик единственный из друзей не обладал никакими блатами и не имел никаких особенных способностей. И хотя учился он в школе намного лучше своих друзей, ему пришлось поступать в единственный институт, где пока еще не очень обращали внимание на национальность, – в педагогический, по окончании которого он стал скромным преподавателем истории.

Вот так и жили наши три товарища своей беззаботной радостной жизнью, которая называлась юностью. За ней последовала бесшабашная молодость. Потом наступило время, когда их жизнь в корне преобразилась и избрала новый необычный путь, полный преград и неожиданностей, а главное – в совершенно неведомом мире. И они как могли стали проживать эту новую жизнь, стараясь не только к ней приспособиться, но и добиться в ней успеха и выплыть наверх.

Об этом и книга.

Часть первая

1. Саша Резин

Первым с эмиграцией столкнулся Саша Резин, но произошло это по не зависящим от него обстоятельствам. Уж меньше всего ему хотелось менять свою жизнь, которой, как он считал, многие завидовали. Во-первых, плавая, он постоянно бывал за границей, что было недоступно как минимум для девяноста процентов населения Советского Союза. В советских рублях зарплата у моряков загранплавания была небольшая, но она с лихвой компенсировалась зарплатой в валюте. На валюту моряки покупали за границей товары, в основном шмотки, которые были всегда в дефиците в СССР, и в советских портах они эти шмотки продавали. Так что можно было с уверенностью сказать: в деньгах Саша купался. Одевался он тоже только за границей. А модно одеваться он любил. Как-то в ожидании очередной пассии он стоял у входа в гостиницу «Европейская». Рядом с ним стоял парень восточной национальности, скорее всего грузин, и долго исподволь его рассматривал. Наконец, повернулся к Саше и сказал:

– Сушай, дарагой! Продай, а?

– Что? – спросил Саша.

– Всо! – ответил грузин, проводя рукой от Сашиной головы до ног.

Плюс к этому Саша извлекал из своей работы огромное количество привилегий и удобств, простым смертным совершенно недоступных. Например, он почти не пользовался общественным транспортом – только такси. Он очень редко ходил по магазинам, в основном за спиртным. Пропуск моряка дальнего плавания позволял ему покупать билеты в кино и театры без очереди или с брони. Он и девушка, которая вместе с ним в этот момент была, свысока смотрели на стоявших в длинной очереди жаждущих заиметь билетик. В общем, он был уверен, что ему всегда и все завидовали, и это тешило его самолюбие.

И теперь в одночасье ему придется со всем этим расстаться – из-за того, что его сестра и ее муж вдруг решили эмигрировать в Америку и подали документы в ОВИР (отдел виз и регистрации), указав, что ее родной брат плавает за границу. Естественно, Саше закроют визу. И чем он будет заниматься? Будет жить на гроши в этой убогой стране? Сольется с массой ее безликого нищего населения? Нет. Только не это и только не он.

Сестра долго говорила с ним, извинялась, что сломала ему жизнь, и советовала присоединиться к ней и ее мужу, который и настоял на эмиграции. Родители тоже решили с ними эмигрировать. Они всегда были ближе к сестре, чем к нему, считая его – и не зря – успешным ребенком, а вот сестру и всю ее семью нет. Сестра, как они считали, замуж вышла неудачно. Ее муж был обычным инженером без амбиций и без перспектив. Сама она работала чертежницей в строительной организации – та еще гламурная работа. У них была дочка, которую они назвали Дорой, в честь покойной матери мужа. Ну кто в наше время дает имя Дора!

Жили они вместе с родителями в коммунальной квартире, где у них было две комнаты. Саша же, как только женился, купил себе большую двухкомнатную квартиру. Он, в принципе, понимал решение сестры эмигрировать. Но не в ущерб ему!

О разговоре с сестрой Саша решил пока никому не рассказывать – а вдруг пронесет? Не пронесло. Не прошло и недели с момента подачи сестрой документов в ОВИР, как его вызвали в отдел кадров пароходства и предложили написать заявление об уходе. Понимая, что разговоры бесполезны, он написал заявление, и на этом его роскошная жизнь закончилась. Естественно, первым, кому он позвонил, были Илюша с Чапаем. Они встретились в пивной на Лиговке, где Саша рассказал про сестру, про визу и про уход из пароходства.

– Старик, да не переживай ты так. Сейчас мы что-нибудь придумем, – сказал Илюша, обняв Сашу за плечо. – Чапай, есть какие-нибудь соображения?

– У меня? – Вася ошарашено смотрел на Илюшу.

– А у кого еще? Не у меня же!

– Я понятия не имею, – уже извиняясь посмотрел на Сашу Чапай.

– У тебя ведь предки партийцы? – спросил Илья

– Да. И что? – удивился Вася.

– Ну, пускай там замолвят словечко, – Илья многозначительно кивнул головой к потолку.

– Кончай хохмить, – буркнул Саша. – Нашел время для шуток.

– А чем ты собираешься там заниматься? – поинтересовался Вася.

– Откуда я знаю? Я еще об этом не думал.

– А ты бы подумал – серьезным тоном сказал Илья. – Не плавать же ты там будешь? Там шмотки в магазинах покупают, а не у моряков дальнего плавания. Хотя черт их знает. Они же америкашки. Ну, если плавать не удастся, тогда только один выход: быть инструктором по прыжкам с парашютом. Там таких, как ты, наверняка с руками и с ногами.

– Ты заткнешься, сука такая?! – взорвался Саша. – У человека жизнь кончается, а он на эстраду выскочил.

– Да брось драматизировать – кончается! Знаешь, сколько нашего брата «хаймовича» сейчас в Штаты перебирается?

– Между прочим, Илюша прав, – сказал Вася. – Броня, моя девушка…

– У тебя есть девушка?! Иди ты! – Илюша схватил Васю за плечи, приблизил к себе и стал пристально рассматривать его лицо. – Да, вроде пушок пробивается. Значит, пора. А чего ее скрываешь? Наверное, уже беременная вовсю? А ну-ка, сознавайся!

– Да ладно тебе. Я только недавно познакомился. А теперь собираюсь познакомить с вами.

– Ты смотри