Весенняя почта - Мария Аксенова

супергероев с плохо прорисованными лицами. Над кроватью висела парочка плакатов с героями «Охотников за привидениями», а рядом на двойных тетрадных листках нарисованные покемоны и черепашки-ниндзя.

— Ого! Это ты нарисовал? — Ксюша подошла ближе и провела ладошкой по зеленому персонажу в маске, бумажное тело которого от раскрашивания ручкой истончилось и норовило порваться. — Я тоже их люблю.

— Срисовал, — пояснил он и, покраснев, выдавил: — А как тебя зовут?

И правда, бабушки так радовались пасхальным традициям, новым скатертям, куличам и удавшимся кроличьим усам и лапкам, что забыли познакомить внуков.

— Ксюша. А тебя?

— Денис.

— Бабушка сказала, что ты в нашей школе будешь учиться. Навсегда?

— Не знаю. — Голос Дениса потух, будто Ксюша спросила о чем-то болезненном. — А ты в каком классе?

— В третьем «Б», а ты?

— В пятом «А».

— Познакомился уже с кем-нибудь?

Он отрицательно помотал головой.

«Какой странный, — подумала Ксюша, — скромный, застенчивый — не сравнить с мальчишками из класса, да и вообще из школы. Те бы уж давно понеслись во двор с дикими воплями и дурным гоготом, устроили бы бои без правил или догонялки, на худой конец, собрались бы на “колесе” — на огромной белазной шине, которая была во дворе подобием круглой дружеской скамейки, где тусовались местные хулиганы, травили истории о собственных чересчур смелых происшествиях, а по вечерам выносили гитару и горланили песни Цоя. Хотя, наверное, Денис пока не успел познакомиться со сверстниками и потому чувствовал себя скованно…» Ксюша представила, как он носится под окнами и стреляет из палки, заигравшись в войнушку с Кириллом из соседнего подъезда и Славкой из пятого дома.

— Получается, тебе уже десять? — Ксюша взяла с полки кубик Рубика и присела с ним на край кровати.

— Одиннадцать, — поправил Денис, наблюдая, как Ксюша пытается угадать повороты цветных комбинаций.

— А ты не врешь? — не отрываясь от головоломки, спросила Ксюша.

Ей бросилось в глаза, что роста они с Денисом были одинакового.

— А зачем мне врать? — пожал плечами Денис.

— Не знаю, — хмыкнула Ксюша и, оставив кубик на кровати, подошла к окну.

Денис схватил головоломку, недолго повертел ее в руках и поставил на подоконник перед Ксюшей уже собранной.

Ксюша расплылась в удивленной улыбке.

— Круто! — восторженно похвалила она, рассматривая бок из оранжевых квадратиков.

— Не-е, круто — это когда все стороны собраны, — отмахнулся Денис, — а я пока только одну могу. Ты в шахматы умеешь?

Он подставил табуретку и достал с верхней полки стеллажа поцарапанную и затертую шахматную доску.

Ксюша помотала головой:

— Мы с бабушкой обычно в шашки играем. Ну или в карты — в дурака.

— Я тебя научу, хочешь?

Ксюша кивнула из вежливости: она и подумать не могла, что шахматная партия сложится в долгую и интересную историю, а история обернется дружбой или чем-то большим. Они играли, забыв о времени. Бабушка давно вернулась домой, прихватив маковый рулет и остатки пирога, а Ксюша старательно пыталась запомнить траектории, по которым двигаются слон и ладья, как рубит пешка, пыталась представить и продумать ходы наперед. Денис ловко переставлял фигуры в свой ход и шустро подсказывал Ксюше ее варианты. Было трудно и одновременно смешно, а в другой раз Ксюше казалось, что Денис мухлюет или выдумывает правила на ходу, но, когда он помогал и подсказывал ей новый следующий шаг, она смягчалась и гордилась, что обошла его в очередной партии, не преминув озорно подчеркнуть, что она уже научилась и что победа — дело ее собственных рук.

Денис хихикал и продолжал подсказывать. Играли и болтали, позабыв о времени, пока тетя Тома не позвала обедать. Обед, сопровождаемый бесконечным разговором, перетек в прогулку. Апрель в деревне был холодным, снег не торопился таять, но осмелевшее солнце уже украшало козырьки подъездов, края металлических крыш гаражей и широкие оконные отливы сияющими гирляндами из остроносых сосулек.

— Держи. — Ксюша забралась на притоптанный сугроб и, отломив тонкую ледяную трубочку, протянула ее Денису.

— Ты чего? Горло заболит, — снисходительно покосился он, когда Ксюша потянулась за второй сосулькой — для себя.

— А ты медленно грызи, чтобы горло не успело простыть, — серьезно заметила Ксюша, сжимая лед в варежках.

Они смеялись, придумывали добрые и забавные глупости, катались с подтаявшей горки, лепили снеговика из уже смешанного с землей снега, хохоча и называя его нелепую фигуру «грязевиком». Когда Ксюша замерзла, Денис снял ее варежки и крепко сжал ее ледяные пальцы в своих горячих ладонях. Ксюша подумала: хорошо, что ее щеки и без того были красными от морозного ветра и Денис не узнал, как в эту секунду обдало жаром ее лицо и уши.

Домой возвращались, когда начинало темнеть. Будто бесцельно топтались у подъезда под козырьком, не решаясь вернуться и не осмеливаясь сказать что-то важное. Бабушки обеспокоенно выглядывали в окна, поправляя шерстяные шали на усталых плечах.

— Уже поздно. Пора домой, — расстроено напомнила Ксюша.

— До завтра, — кивнул Денис, распахнув перед ней тяжелую подъездную дверь.

— До завтра…

Завтра наступало так медлительно, время практически остановилось, выпустив болезненное жало тоскливого ожидания. За завтраком Денис думал о том, что после уроков позовет Ксюшу гулять, или поиграть в шахматы, или покажет ей свою скромную коллекцию засушенных между книжных страниц мотыльков. А Ксюша боялась, что он опоздает или, наоборот, уйдет раньше, — замерев, она ждала между лестничными пролетами, когда дверь его квартиры скрипнет и он поспешит в школу, тогда она сбежит по ступеням вниз, будто и не ждала, будто встреча оказалась случайной.

Так они каждое утро «неожиданно» встречались на лестнице и вместе торопились в школу. Правда, в четверг Денис учился со второго урока, и Ксюша возненавидела четверги. Однажды Денис припозднился, а потом вышел на площадку в тапочках и укутанный в плед.

— Я заболел, — оправдываясь, прохрипел он, — температура высокая. Иди без меня…

И Ксюша вдобавок возненавидела те дни, когда они болели и не могли видеться.

— Куда ты все время сбегаешь после уроков? Мы с тобой тысячу лет не выходили во двор погулять! — возмущенно подметила подруга Кристина.

— У меня кружок… — наспех соврала Ксюша.

— Кружок?

Брови Кристины удивленно взметнулись вверх. Она знала, что в школе, кроме занудного бисероплетения и рисования на фольге, мероприятий не имелось, а в Доме культуры занятия проводились только по выходным.

— Да, кружок… Этот… По шахматам. — Ксюша схватила рюкзак и выбежала вон из класса.

Кристина хмыкнула, выглянув в коридор и проводив запинающуюся подружку взглядом.

— По шахматам, — задумчиво и с легкой ноткой укора повторила Кристина.

«Шахматный кружок» всю весну грел Ксюшино сердце радостью коротких дружеских встреч. Ксюша будто поймала на ладони снежинку — особенную, такую, которая никогда не растает. И вот другие снега и ледяные фигуры растекаются