Молчание вдвоем - Вера Александровна Колочкова

Дина опустила глаза, вздохнула тихо. Вот что за характер у дочери, а? Ведь и впрямь с места не сдвинется, пока не получит ответы на свои вопросы! И выкручивайся теперь как хочешь… Придумывай эти самые ответы, включай фантазию. Или умело уходи от них.

– Ну, во-первых, она Саше не мама, а мачеха.

– И что? Ты хочешь мне сейчас рассказать, что все мачехи злые, да? Как в сказках? Опять меня за ребенка считаешь? Ну почему, мам?

Да, уйти от ответов не получается. Придется включать материнскую вредность с добавочной порцией раздражения, хотя это ей и не свойственно. А что еще остается?

– Ой, Тась… – постаралась она сделать ужасно недовольное лицо. – Вот не до тебя сейчас, честное слово! Я на урок к ученику опаздываю! А ты в магазин за молоком так и не сбегала, и кашу я сварить не успеваю! Ты хочешь бабушку без ужина оставить, да? Дуй давай в магазин, быстро!

– Да ладно, ладно… – проворчала Тася, выходя из комнаты. – Схожу сейчас. А кашу я и сама сварить смогу, так что иди к своему ученику.

Когда Тася хлопнула дверью, уходя, она выдохнула, прислушалась к тишине.

Не было у нее сегодня никакого урока. И молоко в холодильнике было. Просто время требовалось, чтобы как-то передохнуть, опомниться. Она и сама еще в себя не пришла после вчерашнего. И ответов для самой себя у нее тоже не было – как так все получилось и что теперь делать. И вряд ли эти ответы появятся теперь, когда осталась наедине с собой.

– Диночка, ты где? – услышала она мамин голос и поспешила к ней в комнату, торопливо пристраивая на лице подобие беззаботной улыбки.

Мама смотрела на нее встревоженно, и было понятно, что фальшивой беззаботностью ее не обманешь! Это ж мама! Она всегда ее понимала и чувствовала на своей волне. Теплой такой волне, в меру заботливой и ненавязчивой, несущей в себе свободу и любовь. А как иначе? Мама ведь не просто пожилая женщина, она проницательная и умная интеллигентка в пятом поколении. Даже имя у нее было особенное – Муза. Как мама сама объясняла – мол, твои дедушка с бабушкой, Диночка, стишатами по молодости баловались, вот им и захотелось к себе музу позвать.

– Вы чего там буяните с Тасей, Диночка? Поссорились, что ли?

– Нет, мам, не ссоримся мы. Все в порядке.

– Но я же слышала, на какой высокой ноте звучал Тасин голос! Кто-то ее обидел, да? Подружка какая-то? Она ведь у нас такая разумная девочка, а тут вдруг разбуянилась.

– Даже не знаю, как тебе сказать, мам… Если бы подружка обидела, то это была бы небольшая беда. Разрешимая. Нет, тут другое.

– А что?

– Мам… Давай потом об этом поговорим, ладно? Как-то я не готова. Не по себе мне как-то. И тебе нервничать нельзя, с утра давление высокое было, еле с ним справились! Давай потом…

– Не жалей меня, рассказывай. Подумаешь – давление! У меня уже несколько дней подряд высокое давление! Что теперь, от жизни отказываться? Овощем доживать? Нет, не хочу. Тем более сегодня как раз я вполне сносно себя чувствую, завтра уже на ноги встану. Надоело болеть! Давай выкладывай все как есть. Что случилось?

– Ну ты же знаешь… Нас ведь Саша с Женей вчера на свою медную свадьбу позвали. И тебя тоже пригласили, но ты отказалась. И хорошо, что отказалась.

– Ну? И что там произошло?

– Ужасное событие произошло, мам. Приехали Сашины родители… То есть отец с Сашиной мачехой там были. Никогда и носа сюда не показывали, а тут решили приехать!

– Да, да, я помню, Саша мне говорила. Она ведь хотела, чтобы отец один приехал, без мачехи. Что-то не заладилось у нее с мачехой, и она спрашивала у меня, как бы так отца попросить, чтобы он без нее приехал? А я ее убедила, что это нехорошо, мол. Что отец может обидеться. Что можно и стерпеть мачеху у себя пару дней.

– Вот зря ты ее убедила, мам.

– Почему? Что, эта мачеха такая ужасная оказалась? Праздник им испортила?

– Если бы только праздник… Все гораздо хуже, мам. Понимаешь, эта самая мачеха… Она как увидела Тасю… Ой, мне даже вспоминать об этом страшно!

Дина замолчала и поморщилась и схватилась за горло, будто ей стало трудно говорить. Но быстро оправилась, продолжила тихо:

– Как увидела Тасю, так сразу принялась возмущаться. И даже не возмущаться, а всякие гадости говорить! Знаешь, я так поняла: она женщина простая, довольно хамоватая, не умеет в себе эмоцию удержать, все сразу выдает первым же выстрелом. Ну, типаж такой… Сама понимаешь. Называется «пусти Дуньку в Европу».

– И что же ее так возмутило в Тасе, интересно?

– Мам, ну ты что, до сих пор не поняла, да? Тася же с возрастом все больше становится на Женю похожа. Такая же рыженькая, синеглазая, даже веснушки все Женины повторила. Это мы с тобой пригляделись, и все пригляделись, и не особо акцентируем. И Саша не знает. Но эта тетенька, Сашина мачеха! Она же впервые Тасю увидела! И понесло ее, и понесло с возмущением! Глаза свои распахнула, руку протянула и пальцем на Тасю показывает и спрашивает у Жени громко – это что такое, мол? Как это понимать?

– А Женя что?

– Да что Женя… Он растерялся ужасно. Господи, ну зачем, зачем я Тасю туда с собой потащила! Где у меня голова была? Если б ты знала, как я себя сейчас ругаю! Хорошо еще, что мне удалось быстренько Тасю домой увести и что она остальных высказываний в Женин адрес не услышала! И в мой…

– Ой, да мало ли кто на кого бывает похож! По-моему, ты все себе надумала! Есть у тебя склонность к преувеличению, да! Ты с детства была такая!

– Да какая склонность к преувеличению, мам. Ты бы видела эту женщину! Как она возмущалась… Наверное, это сходство и впрямь сразу в глаза бросается. Порода, ее не скроешь. Женя и Тася рыжие, а глаза у обоих синие. Это ж редкое сочетание – чтобы рыжие и с синими глазами. У рыжих людей обычно глаза карие, ведь так?

– Ну что ты зациклилась на этом, Дина? Ну да, похожи они. А я тебе еще раз говорю – мало ли кто на кого бывает похож! Вот я, например…