Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

сама так хочу. Если интересно – а там, где я работаю, всем вечно интересно, – я не замужем. И детей нет. Я – семья из одного человека. Так тоже бывает, между прочим. Семья из одного человека. Могло бы сложиться как у всех, но не сложилось. Мне скоро сорок два. Хороший возраст. Больше не за чем особо гнаться.

Середина августа.

Надо бы открыть окно, но не хочу впускать жару с улицы. И так будто у кого-то во рту сидишь. Влажно, тесно и деваться некуда, только вниз. Я ведь и правда люблю свой салон. Не помню, когда в последний раз бывала где-то еще. Я, в общем-то, там и живу – провожу внизу больше времени, чем у себя в квартирке. Я тут уже лет пять, сама по себе. Цифра солидная, чего уж там. Начинала я в чужом салоне – присматривалась, как люди ведут дела. А до этого у меня была совсем другая жизнь. Я была боксершей. Отец втянул. Он был уверен, что я попаду на Олимпиаду или еще куда. Я так высоко не забралась. Ничего не выиграла.

А однажды сильно покалечила девчонку. Уложила ее в кому на несколько недель. Мой тренер, Мёрч, сказал – ну ты сильна. Но мне такая сила на хрен не сдалась. Кто выходил на ринг, тот не забудет. Воспоминания бьют быстро и без предупреждения. Капля пота на чьем-то лбу, длина чьей-то руки, синяк. Я считываю людей мгновенно – сразу прикидываю, смогу ли их вырубить. Мне всегда вбивали в голову: защищайся, защищайся, – и я до сих пор так и живу. Просто никого к себе не подпускаю. Не скажу, что сильно убиваюсь из-за ухода из бокса. Зачем жалеть о том, что тебя прожевало и выплюнуло? Да и состарилась я для ринга слишком быстро. Потом не знала, куда себя деть, – моталась туда-сюда, перебивалась случайными заработками, жила в маленьких городишках. Но тосковала по большому городу. По трамваю, голубям, вою скорой.

Может, моему старому тренеру стало меня жаль. Увидел, как меня выплюнуло в никуда, и решил помочь. Рассказал про одного парня из зала. Мол, у того есть сестра, держит маникюрный салон, и, если мне нужна работа, она что-нибудь подыщет. Мне тогда было двадцать пять. Довольно долго я просто сидела на телефоне и выполняла самую простую работу. Жила в одной комнате с кучей девчонок из салона. А потом однажды вечером Рейчел – сестра того парня – сказала: «Ты тут самая старшая. Не знаю, что ты там себе думаешь, но стареть вместе с тобой я не планирую». Я-то себя старой никогда не считала. Чувствовала себя точно такой же, как в первый день. Но я же не видела свое лицо со стороны – а она видела. Как же она на меня смотрела… В общем, я почувствовала, что мне тут больше не рады. После этого разговора она урезала мне смены. Перевела на полставки. А потом вдруг работы для меня не осталось совсем. Двенадцать лет я на нее отпахала – и оттуда меня тоже выплюнуло.

Тогда у меня еще был палец.

Стояла зима, когда я перебралась в этот салон и заселилась наверх. Деревья в парке через дорогу казались перевернутыми. Их корни торчали в разные стороны, и деваться им было некуда. Знакомое чувство. Я увидела эту картину и поняла: это место должно быть моим.

Слышу, как внизу звонит телефон. Значит, сегодня я кому-то нужна.

2

Щелкаю выключателем у входа. Клац. И все оживает. Всё как я оставила. Пять кресел: четыре рабочих места и наше сокровище.

Подхожу к телефону.

Красный огонек мигает. Новое сообщение. Попозже послушаю. Сначала иду к компьютеру – глянуть записи. Кто в списке для меня новый, кто уже у нас бывал. Прикидываю, на что записаны клиенты, что еще могут попросить, когда явятся и удастся ли это втиснуть в график. Компьютер старенький, может сдохнуть в любой момент. Поэтому я держу рядом с ним журнал. Черный, в кожаном переплете, увесистый – в нем хранится все то же, что и в компьютере, только работает он без ничего. Протягиваю руку и похлопываю по обложке – как человека по спине.

Снова смотрю на экран: проверяю, какая из девочек сегодня со мной в зале.

Опытная – или придется бросать свою клиентку и бежать на подмогу? А та, что у меня в кресле, потерпит, подождет? А если девчонка будет копаться? А если они с клиенткой не сойдутся характерами и разосрутся – что делать? Она вообще умеет разговаривать с людьми?

Когда я только начинала, Рейчел спросила:

– Как ты насчет детей?

– Не хочу.

– А романы?

– Не завожу.

– Замуж?

– Только этого не хватало.

Она поржала над моими ответами и сказала:

– В нашем деле лучше сразу привыкай слушать про детей, интрижки, любовь, мужей, свадьбы. И делай заинтересованное лицо, когда об этом заходит речь.

– Зачем?

– Они приходят потрепаться. Так, как больше нигде не могут. И возвращаются уж точно не ради ногтей.

– Как ты это выдерживаешь?

– Думаешь, это все херня? Ниже твоего достоинства? Да? Ах ты ж моя говнючка, – ласково отругала меня Рейчел. – Выслушивать все это дерьмо – наша сила.

– Тебя не бесит, что всякий может зайти сюда с улицы и потребовать от нас хер пойми чего?

– Тут как на любой другой работе. Ты сама решаешь, кем для них быть.

* * *

Делаю то, что привыкла делать в это время. Звоню Май. Обсуждаем, кто сегодня записан. Ей важно знать такие вещи заранее, чтобы быть наготове. Она даже не здоровается, ничего такого. Берет трубку и сразу выдает:

– Что там у нас? Кого записала на сегодня?

Говорю, что наш бейсболист – ходит к нам тут один питчер – забронировал свое обычное время.

– Кто еще? Ну, не томи!

Говорю ей – никого, только питчер. Один клиент на первый час.

– Не надо делать ему только руки. Почему мы вечно делаем ему только руки? Давай и ноги тоже. Брови выщипаем. Побреем. И запишем его на следующий раз.

Киваю – и тут же вспоминаю, что она меня не видит.

– Ты меня слушаешь? Справишься?

– Да. Справлюсь.

Кажется, я знаю Май целую вечность. Так было всегда. Мы разговариваем. Она что-то рявкает, я принимаю к сведению. Чем-то она напоминает мне Мёрча. Когда я впервые пришла к нему в зал, я была мелкая – он даже прозвал меня «кроха». У него имелись свои любимчики – его парни, его чемпионы.

Только вот никто из них ничего собой не представлял. Им всю жизнь твердили, какие они крутые. Матери, сестры, родственницы, подружки. В их углу ринга всегда была та, кто это говорил. А стоило замолчать одной – тут же находилась другая.

У меня такого не было.

Мёрч