Лысая - Маша Константиниди

молодого человека. девушка передо мной явно впервые на покровке, 17, и не понимает, почему на три бара и триста человек здесь две туалетные кабинки. девушка не извиняется, но говорит «ой», как будто этого достаточно. мисгендеринг, который мы не заслужили.

с этим точно нужно что-то делать, думаю я. в следующий раз, собираясь на тусовку, я смотрю на себя в зеркало, провожу рукой по коротким кудряшкам и решаю поярче подвести глаза. в зеркале отражается открытый шкаф – там очень много розовых вещей. их точно стало больше с тех пор, как я сняла блондинистый длинный парик. кудряшки милые, все друзья трогают их, радуются моим успехам в лечении. но, стоя в светлой и летней московской ночи у «дежурной» рюмочной на арбате и вливая в себя третью кружку димедрольного вишневого пива за 280 рублей, я вдруг слышу:

– молодой человек, вы не подскажете, к красной ветке в какую сторону? – я оборачиваюсь, улыбка девушки угасает, она несмело хихикает. – ой, простите, девушка. не подскажете?

я показываю рукой, как пройти, и вновь разворачиваюсь к друзьям. розовый бомбер меня не спас. это все потому, что у меня короткие волосы.

когда ты растешь в домашней оранжерее, очень тяжело выходить во внешний мир. родители обустроили вокруг меня стеклянный купол, под которым я была самой красивой, умной, талантливой и любимой девочкой. у меня всё всегда получалось, я всё всегда получала. бесконечные модные показы перед папой после похода в магазин, самая розовая комната на свете. я была самой хорошей девочкой, и я знала это.

во внешнем мире вдруг оказалось, что я какая-то неправильная девочка. я видела это по скромным длинноволосым и тихим одноклассницам, по тому, как на них смотрят мальчики. я, боевая и громкая, была для них веселой подругой в играх, но, кажется, дергать за косички меня никто не собирался. меня скорее пытались ударить кулаком в нос на переменке перед изо. вдруг оказалось, что любить розовый недостаточно.

что вообще такое женственность? что такое быть женщиной, девушкой, девочкой? клитор, вульва, вагина, матка, яичники. пмс, менструация, овуляция, фертильность. длинные волосы, полные губы, маленькие руки, узкие плечи. готовка, уборка, дети, садоводство. всё розовое, пушистое, сладкое. сахарная вата, коктейль «космополитен», салат цезарь. маникюр, лазерная эпиляция, долговременная укладка бровей. перцовый баллончик, «поделиться геопозицией», сжимать ключи в кулаке, «встретишь от остановки?». клиторидэктомия, эпизиотомия, мастэктомия. внематочная беременность, медикаментозный аборт, комбинированные оральные контрацептивы. изнасилование, разрыв гимена во время сексуального дебюта, выпадение матки.

что конкретно делает нас женщинами и что делает женщиной меня?

после того как я пришла в первый класс и впервые оказалась в достаточно однородном обществе сверстников, у которых уже были какие-то свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, я на протяжении многих лет постоянно задавалась вопросом, что бы мне такого сделать, чтобы быть женственнее. меньше проявлять инициативу? реже выражать мнение? пропускать упражнения на руки? как долго я смогу притворяться, что мне интересно слушать идиотские рассуждения мужчин, ради того, чтобы быть хорошей девочкой? обычно меня хватает минут на пятнадцать.

я открываю глаза, я снова на подъемнике, передо мной мужчина, который называет меня мальчиком. он пугается и теряется. но теперь я не пугаюсь – мою маленькую детскую ручку в рукавичке сжимает взрослая, теплая рука в массивной пушистой розовой перчатке. моя собственная рука.

– ты девочка даже в самой темно-синей одежде, – говорю я самой себе. верится с трудом.

первый очаг

когда на моей голове появился первый очаг, я проплакала полночи, пока не заснула на абсолютно мокрой подушке. мама гладила меня по спине, но я слышала, что она тоже плачет. мы обе еще не понимали масштаба происходящего, но было настолько страшно и непонятно, что не плакать не получалось.

на первом курсе, когда я только переехала в москву из иркутска, мама приезжала очень часто и надолго. я даже не успевала по ней соскучиться: она по сути жила на два города. не знаю, почему ей не надоедало обслуживать то меня, то папу, но тогда это казалось привычным и я об этом не думала. в очередной раз мама приехала в начале февраля, мне только исполнилось восемнадцать, и всё вокруг светилось возможностями. я написала полторы несчастных статьи в умирающую онлайн-версию журнала «большой город», учеба шла легко, однокурсники были веселыми и дружелюбными, я казалась им классной и интересной, у меня начали появляться новые друзья.

– я привезла краску, ольга сказала, что она простая в использовании. – мама светилась энтузиазмом, а я радовалась, что она не против моей затеи с голубыми волосами и даже поможет мне.

мама уже красила мне корни, потому что краситься в москве было очень дорого, а поддерживать блонд хотелось. мама полжизни красилась самостоятельно, и ничего ужасающего за это время не произошло. так что мы устроились в желтоватом свете кухонной люстры, заварили чай и включили какую-то ерунду на ютубе. мне нравилось, что с мамой можно разговаривать про что-то простое или угукать: в университете приходилось притворяться намного более социально активной, чем я в реальности была, поэтому после пар сил на болтологию на оставалось.

я жевала бутерброд с каким-то вкусным сыром, который мама купила в «перекрестке», пока я была в универе. сама я ходила в «пятерочку» или соседний полуподвальный «дикси», переживая, что, если зайду в нормальный магазин, за раз потрачу все деньги на продукты. но с мамой моя жизнь снова превращалась в сказку: дома появлялась горячая еда помимо яичницы и карбонары; она готовила супы, голубцы и котлеты, иногда покупала креветки или нарезки хамона.

мама методично намазывала мне волосы краской, она не щипала и пахла не так противно – мама вообще подошла к процедуре со всей ответственностью: купила в иркутском салоне, куда ходила сама, профессиональную краску и осветлитель, сходила в «подружку» за перчатками, мисочкой и кисточкой для краски. подошло время смывать, я промыла волосы, встала перед зеркалом и начала смеяться. даже на мокрых волосах было заметно, что случилось что-то совсем не то: часть волос стала серой, часть голубой, все это было хаотично и некрасиво. мама оценивающе осмотрела меня:

– давай посушим, может, получше будет. – она посадила меня за стол и ушла за феном. я достала телефон, сделала селфи с дурацким лицом и отправила полине: «смотри, чего мы с мамой нахимичили». полина не ответила – наверное, пила пиво с ребятами в общаге.

– а ты знаешь, что у тебя тут волос нет? – мама произнесла это с какой-то ноткой претензии. сразу захотелось защититься, сказать, что это не я сделала, я не виновата и точно больше не буду, честно-честно.

– может, просто обломились от краски?

мама критически осмотрела розоватое пятнышко кожи на затылке, сфотографировала и показала мне. я расплакалась: мы что-то сделали с волосами, и теперь они мало того что серо-буро-малиновые, еще и кусок выпал. хотелось