Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

роскоши не знала, но боюсь, что я ее полюблю. Сначала я была ослеплена, но теперь мне кажется, как будто я приехала в тот дом, в котором жила всегда. Я буду внимательно изучать каждое маленькое украшение в ваших комнатах, на это потребуется не меньше недели, — закончила она с улыбкой.

Но он оставался серьезным.

— Я предпочел бы, чтобы вы менее интересовались этим, — сказал он, но тотчас пожалел о кажущемся упреке, потому что глаза Поолы наполнились слезами, а голос ее дрожал, когда она ответила:

— Неужели вы думаете, что красота, которую я видела, заставила меня забыть о доброте, которая привела меня сюда? Я люблю красивые и дорогие вещи, блеск колорита и гармонию формы, но более всего этого я люблю бескорыстную душу без пятна на чистоте ее.

Она хотела сказать то, что показало бы, как она ценит его доброту и всеобщее уважение, которыми он пользовался, но никак не была готова увидеть мрачную тень на его лице.

Он, впрочем, скоро оправился и, с родительской нежностью взяв ее за руку, сказал: — Оставайтесь такой всегда, дитя мое.

Он стоял и смотрел, как она поднималась на лестницу, время от времени оборачивая к нему свое очаровательное личико с нежной улыбкой, которая утешала его и восхищала.

Это было началом его счастливых дней.

Книга вторая

Жизнь и смерть

XIV. Мисс Белинда должна решить вопрос

Мисс Белинда сидела в своей спальне у камина в один бурный январский вечер в глубокой задумчивости. Прошел год после того, как с тяжелым сердцем со слезами на глазах она простилась со своей любимицей и отпустила ее с другом в неведомую жизнь. А теперь от этого друга было получено письмо, в котором он просил позволения мисс Белинды и ее сестры взять Поолу в дочери.

Да, через год мистрис Сильвестер, которая никогда бы не решилась взять к себе ребенка, требующего попечения и забот, нашла, что совсем другое, когда дело идет о хорошенькой девушке, уже взрослой, красота которой достаточно обозначилась, чтобы делать честь семье, и в то же время подчеркивать ее собственные многочисленные прелести.

Таким образом, письмо, приведшее в такое волнение суровую и твердую душу мисс Белинды, было написано и отправлено. Действительно, это был предмет для самых глубоких размышлений. Согласиться на эту важную просьбу значило отказаться от всякого контроля над милой девушкой, привязанность которой составляла единственное утешение в жизни, исполненной обманутых ожиданий, а отказать предложению, сделанному с очевидной любовью, значило возбудить сожаление в сердце, которое ей не хотелось уязвить. Вопрос о выгодах ни на минуту не пришел в голову мисс Белинде. Довольно того, что Поола увидела свет и усовершенствовала свои познания, а на богатство мисс Белинда смотрела с недоверием и скорее считала его препятствием к великой цели жизни.

Вдруг с энергией, отличавшей все ее движения, она встала и, взглянув на сестру, спавшую на тяжелой старинной кровати, подошла к бюро и вынула небольшую шкатулку, которую отперла на столе. Она была наполнена письмами Поолы, которые она писала ей каждую неделю. Некоторые были написаны год тому назад, но она все прочла внимательно, пока часы стучали на камине, а ветер выл в трубе. Некоторые места она отмечала, и когда прочла все письма, опять взяла их и прочла снова эти места. Все они относились к главному вопросу, и поэтому я представлю их моим читателям.

«Ах, тетушка, я подружилась с милой девушкой, мисс Стьюйвесант, дочерью одного из директоров банка мистера Сильвестера. Я встретилась с ней довольно странным образом. Уона пожелала, чтобы я ездила верхом. Сама она слишком массивна для верховой езды, но говорит, хорошо смотреть, когда от дверей дома отъезжает амазонка с грумом; потом это будет полезно для моего здоровья. Мистер Сильвестер не отказывает ей ни в чем и обещал лошадей и грума, а меня отправил учиться в самый лучший манеж. Там я встретилась с мисс Стьюйвесант. Это маленькая, интересной наружности девушка, главная красота которой состоит в очаровательном выражении лица. С первой минуты нашей встречи она произвела на меня огромное впечатление. Ее голубые глаза смотрели с каким-то умоляющим видом, алые и нежные губы почти никогда не улыбались. В амазонке она казалась ребенком, но в обыкновенном платье удивляла своим сдержанным и женственным видом и гордой посадкой своей головки. Я садилась на лошадь, когда глаза мои встретились с глазами Мисс Стьюйвесант, и я никогда не забуду приятного удивления, отразившего на ее лице. Узнала ли она во мне друга, каким я надеюсь для нее стать? После мы были представлены друг другу мистером Сильвестером, который провожал меня в тот день. Он сказал ей: «Это Поола» таким тоном, что я догадалась, что он уже прежде говорил с ней обо мне, и действительно, она после объяснила мне, что была предупреждена о моем приезде. В этом первой встрече не произошло никаких откровений, которые вы часто называли ребяческими; с мисс Стьюйвесант трудно быть фамильярной, и только после нескольких встреч мы показали друг другу нашу взаимную симпатию.

Кузина Уона, с которой я, конечно, говорила о мисс Стьюйвесант, желала, чтобы я сошлась с ней поближе, но я знала, что мне нет никакой надобности стараться сделать это, наша дружба должна окрепнуть сама по себе без всяких усилий с моей стороны. Так оно и вышло. Мы теперь с мисс Стьюйвесант хорошие друзья, и я чувствую, что источник новой радости наполняет мое сердце.

Почему бронзовая фигура Роскоши, украшающая площадку, внушает мне какой-то страх, и мной часто овладевает какой-то трепет, когда я прохожу мимо нее? Я один раз даже оглянулась с испугом, точно кто-то дернул меня за рукав. Это глупость, и я извиняюсь, что упомянула об этом».

«Кузина Уона решила, что я никогда не должна носить цветных платьев. — «Только светло-серое, черное и матовое белое, то что может только выставить с выгодой цвет твоих волос и лица; а голубое или розовое все испортит». Я должна верить ей, потому что никто так, как она, не изучил важный вопрос о нарядах. Она позволяет мне только прибавлять к моему наряду золотые украшения, подаренные мне мистером Сильвестером. Но я думаю более о людях, которых увижу, чем о моем костюме, хотя люблю красивое платье, как фиалка любит свой яркий лиловый цвет».

«Я слышала знаменитого проповедника, и что я скажу? Сначала ничто, кажется, не могло бы разделить моей радости и моего удовольствия. Молодое деревцо,