Тайга, море и немного таинственного - Иван Басловяк

стоящим за избушкой шишкарей. Ударил в нос резкий запах сгоревшего пороха. Я вздрогнул: «Пуля!» и тут же увидел, как она вращается перед моей грудью, остановленная силой Велеса. Сами собой произнеслись слова на малопонятном языке, и смертоносный кусочек металла упал на покрытую опавшей листвой землю. Тут же послышался звук упавшего тела. Я на чистом рефлексе отпрыгнул в сторону, упал и перекатом ушел за пенек. Осторожно выглянул и, шумно выдохнув, поднялся на ноги. Мой противник лежал возле стенки с топором во лбу. Вокруг его головы натекла лужа крови, в которой копошились вляпавшиеся муравьи и мошки.

Я поднял винтовку, открыл затвор. Выскочила и улетела в траву стреляная гильза. Магазин пуст. Не испытывая отвращения обшарил карманы трупа. Нашел две снаряженные обоймы и еще несколько патронов россыпью. Винтовку зарядил, повесил на плечо и вышел из-за избушки. Моя лошадь так и стояла, запряженная в телегу. Только мотала головой и обмахивалась хвостом, отгоняя слепней. Здесь, в этом месте, время было остановлено по воле Велеса. Я вернулся, и оно вновь потекло. Что ж, начну жить в новой ипостаси с этого момента.

Золотой водопад

На третий день шатания по тайге я понял, что заблудился. А ведь считаю себя довольно опытным таежным бродягой. Где только не носили меня мои беспокойные ноги под руководством склонной к авантюрам головы! В течение последних семи лет каждую весну в тайгу ухожу и только в сентябре возвращаюсь в цивилизацию. Благо, характер моей нынешней работы позволяет устраивать едва ли не полугодовые отпуска. И денег зарплатных на мои удовольствия хватает. Один живу. Зимой выбираю маршрут, на котором могу найти несколько мест для остановки на недельку – другую, чтобы насладиться красотами таежными, половить в кристально чистых водах вкуснющую рыбку и, чего лукавить, попытаться найти чуточку золота. Правда, в этих поисках мне пока не очень везет. Самая крупная моя добыча составила 27 граммов. Но надежда не умирает! И, конечно же, ищу топографические карты той местности, по которой желаю путешествовать. А так же докупаю утраченное или испорченное снаряжение. По тайге хожу пешком, в глухие дебри не забираюсь, потому транспорт мне не нужен.

Вот и в этот раз у меня на руках военная карта масштаба в 1 см 1 км. Бывшая секретная, о чем говорит затертый штамп. Но перестройка порвала шаблоны: секретами стали едва ли не на базарах торговать, оптом и в розницу, кульками и пучками. И, главное, не дорого! Один хрен едва не продал за жменьку бумажек с портретами дохлых заокеанских президентов чертежи супер торпеды! Успели честные чекисты его за … взять. Что уж говорить о каких-то картах. Был у меня и спутниковый навигатор мутного происхождения. Вот он то меня и подвел, сволочуга электронная. Хорошо, что я по привычке взял компас. С его помощью и вышел к речке, обозначенной как Ляля.

Красивая речка. Не широкая, не бурная, не глубокая, но с чистой прохладной водой и довольно разнообразным рыбьим населением. В дополнение ко всему хорошему, что я обнаружил, на берегу под кряжистым кедром притулилась избушка. Крыша, при строительстве покрытая дерном, густо заросла разнотравьем. Таким же, как и на небольшой поляне перед таежным домишком. Стены тоже были обложены дерновыми кирпичами. Но они от дождей и тающего снега сильно оплыли, обнажив почерневшие бревна. Только лабаз, обязательный спутник охотничьей заимки, отсутствовал.

Я подошел к избушке. Срубленная из массивных плах дверь висела на железных петлях, грубо выкованных и очень ржавых. И была подперта палкой, говорящей, что хозяин ушел и обещал вернуться. Только не вернулся. Я убрал палку, потянул за деревянную ручку. С протяжным скрипом дверь открылась. Пахнуло затхлостью, ноздри уловили сладковатый запах тления. Входить я не торопился. Кто знает, что я там увижу? Скинул рюкзак, ружье повесил на правое плечо стволом вниз. Так его можно быстро взять в руки и выстрелить навскидку. Этот прием я на утиных охотах отработал, когда перепуганная утка заполошно взлетает из травы буквально из-под ног и надо произвести быстрый и точный выстрел. Ружье я стараюсь отдельно от себя не держать, даже на рыбалке. Два раза эта предусмотрительность спасала мне если не жизнь, то здоровье. Но, не будем о грустном!

Я вытащил из рюкзака лезвие косы седьмого номера, замотанное в тряпку. Спросите, зачем я лишний вес на пешем маршруте таскаю? Комфорт люблю! Если полянка, на которой я планирую остановиться, травой заросла, то в травяных дебрях живет множество всякой живности, способной испортить мой отдых. Это комары, мошка, клещи. И змеи, почему-то любящие заползать в палатку и прятаться в спальном мешке. Насадив небольшую по размерам косу на ровную ветку, я выкашиваю место для палатки. Рою яму для костра, ставлю палатку, окапываю ее по периметру ровиком для отвода дождевой воды. И выкладываю так же по периметру веревку, сплетенную из грубой колючей шерсти. Мне ее друг из Средней Азии привез. Тамошние жители с ее помощью от местных змей обороняются, если на земле спать приходится. Я веревку вокруг палатки выкладываю, но змей, удирающих от колючего препятствия, ни разу еще не видел. Но результат имеется: вещи перетряхивать в поисках незваной гостье не приходится.

Палатку ставить я не буду, коли избушка есть. Проветрится. Я порядок наведу, полынным веником обметя с невысокого потолка паутину и выметя из-под нар мышиный помет. Полынь-трава для этого хорошо подходит. Не любят мышки ее запах. Накидаю под нары, и сделаю мелким пакостникам укорот.

С этими мыслями я и вошел в избушку, низко склонившись в дверном проеме. И голову о притолоку не ударил, и жилищу людскому невольно отдал дань уважения – поклон. Да и в защите жилища низкий проем роль играет немаловажную: врывается вражина в дом, забыв в пылу сражения про низкий вход, и врубается со всей дури в притолоку! Одним негодяем становится меньше.

Я не врывался. Вошел чинно, отдав дань традициям. Огляделся. Пол глиняный, твердый. Посередине избушки небольшой очаг, выложенный плоскими камнями. Над очагом крюк, на котором висит средних размеров котел. Выше что-то вроде вытяжки из деревянных плашек, труба выходит через крышу наружу. В левом углу небольшой стол и две лавки, у правой стены нары, с наваленными на них шкурами. Именно оттуда идет слабый запах тления. А на стене на кабарожьих рожках в расшитых узорами ножнах висит большой нож. Я вытащил его из ножен и удивился: клинок в полутемном помещении слабо светился. Вгляделся. Сквозь меняющее цвет свечение проступила гравировка – идущие вереницей