Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

— Может, не завалится, когда шифером покроем.

— Не должно, — солидно подтвердила бригада.

— А может, и завалится, — сказал Вася. — В прошлом году у соседнего отряда сарай зимой рухнул. Как снегу на крышу навалило, она и не выдержала. Я ездил ремонтировать.

Я сфотографировал бригаду на фоне сарая для будущей полосы районной газеты. Пришел автобус и повез нас в лагерь.

Вечером была баня. В парилке голый здоровенный Пантила, вооружившись двумя вениками, парил бойцов, а после, забравшись на верхний полок, хлестал себя по бокам, покрикивая:

— Поддай-ка парку мне! Еще, еще!.. Ах, люблю баньку! Лезь ко мне, не боись!

Вышел он оттуда красный как рак и долго сидел в предбаннике, завернувшись в простыню.

11. Послание Верлухина районному штабу

«Ребята! Находясь вдали от районного штаба, наблюдая обычаи и нравы жизни линейных отрядов, я невольно размышлял о том, что же является нашей главной задачей.

Нашей главной задачей является справедливость по отношению к Делу.

Но послушайте сначала маленькую притчу, которую я сочинил не для районной газеты.

Два спортивных общества выставили на соревнования двух мастеров спорта, чтобы определить — какой лучше. Однако один оказался мастером по бегу, а второй — по боксу. Было ясно, что бегун обгонит боксера, а последний нокаутирует бегуна. Подумав, организаторы отправили их домой, от греха подальше, и наказали состязаться заочно в нейтральном виде — подтягивании на перекладине.

Через некоторое время организаторы получили заверенные местными товарищами телеграммы. Из них явствовало, что бегун подтянулся сто раз, а боксер — двести. Первое место досталось боксеру.

Никто так и не узнал, что на самом деле бегун подтянулся шесть раз, а боксер не подтягивался вовсе, а завел знакомство с телеграфисткой, выведал у нее текст телеграммы бегуна, после чего послал свою телеграмму.

Как видим, результат соревнования был несправедлив. Он был несправедлив прежде всего не к спортсменам, которые оба оказались туфтовиками, а к Делу, состоящему в том, что бегун должен быстро бегать, а боксер — драться с противниками.

Между тем, у нас нередки случаи, когда бегуны состязаются с боксерами в подтягивании, а результат зависит только от предприимчивости и нахальства спортсменов.

Производственная деятельность наших отрядов различна, поэтому мы можем сопоставлять только относительные показатели: процент освоения, заработок на одного работающего и т. п. Однако определить по этим показателям уровень организации работы в отряде и качество работы — невозможно. Разные нормы и расценки в разных отраслях, различная степень порядка в принимающих организациях — все это мешает объективному сопоставлению результатов.

Не мне вам об этом говорить. Однако не отвергайте мой свежий дилетантский взгляд.

Наши отряды соревнуются и в подтягивании. Сюда входят: количество (не качество!) прочитанных лекций, концертов, рейдов ДНД, медосмотров населения, походов, воскресников и т. д. Проконтролировать все виды состязаний физически невозможно. Правда, результаты подкреплены справками местных организаций. Но какой начальник с легкостью не поставит печать на документ, ни к чему его не обязывающий! Он понимает, что в документе должна стоять солидная цифра,— он ведь сам участвует в соревновании.

И вот солидная цифра, скрепленная печатью, идет наверх. (К нам она идет, комиссар!) Там она суммируется с другими солидными цифрами, округляется в большую сторону и поступает еще выше. Когда она доходит до самого верха, количество подтягиваний выглядит просто умопомрачительно. Можно подумать, что весь личный состав ССО подтягивается с утра до вечера.

Таков механизм туфты.

Туфта несправедлива по отношению к нашему общему Делу. Она развращает соревнующихся. Нельзя допускать, чтобы честные и совестливые ходили в дураках, а нечестные — в ударниках.

Нам нужно научиться оценивать качество работы, в первую очередь — общественно-политической.

Простите мои наивные мысли.

Я все сказал».

12. Первое место. Дневник Верлухина

25 июля. Нас все чаще посещают визитеры.

Гостей высшего ранга — из Центрального штаба или ОШа — принимает и обслуживает Артем. В мое отсутствие он возился с двумя комиссиями. Они ездили по объектам и лагерям с перечнем пунктов, по которым проставляли нам баллы. Неформальное общение организовывал Стародубцев. Он устроил какую-то особую финскую баню неподалеку от Карельска. Комиссии остались довольны. Артем похудел.

Я принимаю гостей помельче.

Вчера позвонили из ОШа и сказали, что к нам едет корреспондентка из Московского радио.

Сегодня утром мы с Витьком поехали ее встречать.

В штабе я познакомил ее с нашими и предложил позавтракать. Корреспондентка была худа и бледна. Пышущая силой и румянцем Валечка поставила перед нею миску пшенной каши и выложила огурец. В движениях Валечки сквозило скрытое превосходство.

Корреспондентка поковыряла ложкой кашу и отодвинула миску. Огурец она почистила, разрезала на длинные дольки и стала вяло жевать.

— У вас есть анальгин? — спросила она. — Ужасно болит голова.

Я принес ей анальгин. Она проглотила таблетку и наконец начала рассказывать о цели своего визита.

Задание у нее было простенькое. Ей нужно было найти бойца линейного отряда, который несколько лет подряд выезжал на один и тот же мелиоративный объект, чтобы этот боец рассказал ей, какие положительные сдвиги он наблюдает на этом объекте за прошедшие годы. Это должно было свидетельствовать о подъеме Нечерноземья.

— Нет у нас таких студентов, которые несколько лет подряд работают на одном объекте, — сказал я.

— Должен быть, — с удивительной занудливостью твердила она.

— Послушайте, а не лучше было бы поступить наоборот? Сначала приехать, посмотреть, а потом выбрать тему и ее решение?

— Не учите меня! — вдруг нервно воскликнула она. — У меня задание редакции.

— Хорошо, — сказал я. — Нечерноземье мы вам обеспечим.

Я спустился в комнату штаба, чтобы посоветоваться.

— Вези ее к «славянам», подальше,— сказал Сережа.

— Серенький, надо создать хорошее впечатление, — сказал Артем. — Не дай бог прогремим по Центральному радио.

— А что? У «славян» серьезные объекты. Все путем!

Я повез корреспондентку к «славянам». По пути из ее вопросов я понял, что она имеет весьма приблизительное представление о мелиорации и студенческом строительном движении. Уверена она была лишь в положительных сдвигах. Я заскучал.

Светскую беседу взял на себя Витек. На скорости сто километров в час он успевал говорить с корреспонденткой о жизни. Она вцепилась в железную скобу и побледнела еще больше. Потом мы свернули на лесную дорогу. Витек