Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

не пили. В каждом отряде будет представитель деканата, я договорился. Песни, костер, танцы — что угодно, но без алкоголя. Я сам буду «на Витьке» разъезжать с ночными проверками.

Вечером я приезжаю в «Небосклон». В столовой составлены столы в виде огромной буквы «П». Идет праздничный ужин. Мы пьем из алюминиевых кружек какую-то жидкость розового цвета, напоминающую крюшон. Непонятно — есть там алкоголь или нет.

В столовой произносят тосты, выступают с пародиями, выбирают «мистера „Небосклон"». Я замечаю за столом Иренина. Значит, он не уехал и не постеснялся прийти после позора на «отвальную». Иренин сидит рядом с поварихой. Вид у него замкнутый.

Начинаем петь песни. Первым поет завхоз «Небосклона» Маркарян. Он просит погасить свет, и в темноте раздается звучная, хрипловатая и заунывная армянская песня. Мурашки по коже.

А затем вступают девушки «Небосклона». И мы поем весь эстрадный репертуар прошедших двух лет. Студенческих песен почти нет, их век прошел. Поют песни Аллы Пугачевой и Льва Лещенко.

Глаза у всех блестят, все оживлены, девушки раскраснелись. «Психологический» коктейль оказывает свое действие.

Кончается часа в два ночи танцами в баре. В центре комнаты на полу стоит горящая свеча. Из магнитофона, включенного на полную мощность, извергает звуки эстрадный ансамбль «Слэйд». Вокруг свечи, образуя правильную большую окружность, танцуют бойцы и бойчихи «Небосклона». Танцы не быстрые, фигуры медленно и плавно раскачиваются. На лицах — состояние йоговской отрешенности.

Такие танцы я танцевать уже не умею, Мы с Катей выходим на улицу.

— Как вам понравилось? — спрашивает Катя.

— Какая ночь! — говорю я.

Звезды стоят над «Небосклоном», По лагерю, точно привидения, тихо ходят парочки.

27 августа. Утром — состояние какой-то потерянности. Все слоняются по лагерю, вяло упаковывают рюкзаки, фотографируются, жгут на костре рабочую одежду. Каждый запасается сувенирами — оформление бара растаскивают, а потом расписываются друг у друга на березовых разноцветных плашках, из которых раньше было составлено название бара. На каждой плашке — по букве.

Я снимаю со штабного вагончика табличку «ШТАБ ССО ,,НЕБОСКЛОН“» и тоже прошу бойцов расписаться. Табличка украшается подписями всех бойцов отряда и шуточными пожеланиями.

Грустно.

Едем на станцию в автобусе. Девушки пытаются петь песни, но сегодня не выходит. Долго ждем на платформе прибытия поезда из Карельска. Наконец электричка появляется. В ней уже сидят отряды «Пламя» и «Эпоха». У дверей дежурят бойцы в повязках. Мы загружаемся и едем. Остальные отряды садятся на следующих станциях.

Я хожу по вагонам, вопреки приказу Артема. В тамбурах кое-где целуются парни и девушки в форме «Вуоксы». Не знаю, противоречит ли это приказу. Бойцы прощаются до сентября, до начала первого семестра, но кажется, что на всю жизнь. От этого тоже почему-то становится грустно.

Я нахожу наших. Чурсин, Оладьев и Заратустра рассказывают о вчерашнем вечере в отрядах. ЧП нет, Ольга читает медицинскую книжку, настраиваясь на дальнейшую аспирантуру. Артем сидит у окна, положив на колени пухлый портфель с документами.

На Финляндском вокзале зеленая река нашего отряда вливается в городскую толпу, постепенно растворяясь в ней.

— Пока, ребята!

— Пока!

— Третьего сентября заседание штаба, не забыли? — кричит Артем,

20. Эпилог. Все путем!

И закончился третий семестр...

Хотя почему — закончился? Кончаются и навсегда уходят в прошлое учебные семестры. Трудовой семестр не кончается никогда.

Уже получат бойцы заработанные деньги и начнут учиться в сентябре, а районный штаб будет снова и снова собирать командиров, и требовать с них документы, и подводить итоги, и писать свои отчеты в ОШа.

И узнает районный отряд, что им освоено 624 тысячи рублей капитальных вложений, и будут чествовать лучшие отряды РССО — «Эпоху», «Радугу» и «Гармонию», которая сумеет, несмотря на все трудности, перевыполнить план.

И получат по заслугам туфтовики.

И соберется на ноябрьские праздники дома у комиссара весь районный штаб, и узнает о том, что «Вуокса» заняла второе место среди районных отрядов области, и поднимет бокалы с шампанским.

И выйдет из больницы Кузьмич, и вновь получит права, и отремонтирует УАЗ-469, государственный номер 27-92 ЛЕМ.

И Объединенный студенческий строительный отряд Ленинградской области будет удостоен первого места во всероссийском соревновании.

И соберутся вновь под Новый год члены районного штаба среди снегов, на маленькой дачке, и вспомнят лето, и узнают, что Сережа Чурсин будет командиром следующей «Вуоксы», а комиссаром с ним поедет Прохор Матвеевич Махальцев. И поздравят они также Володю Оладьева и Андрея Заратустру, которые возглавят другой районный отряд.

И Петр Николаевич Верлухин будет выступать перед студентами с воспоминаниями старого стройотрядовца.

И поднимутся через год флаги на флагштоках, и замрут отряды, услыхав команду:

— На флаг — смирно!

И никогда не закончится третий семестр, потому что есть такие слова: «Все путем!..» — и путь этот труден, весел и радостен.