Тени на мосту - Анастасия Белинских

взгляд, — при этом я пропускаю через себя все внешние чувства, то есть позволяю себе переживать чужое как свое. Но ведь собственные чувства тоже никуда не деваются… Можешь представить, сколько же всего я чувствую?

Мартин резко остановился, следом остановилась и я. Он взял мои руки в свои: «Ты невероятная. Ты особенная. И да, как я и говорил, ты хрупкая, — он смотрел безумным взглядом в мои глаза, — мы общаемся всего несколько месяцев, но я уже научился у тебя многим вещам. Я понял и то, что счастье не ограничивается мотоциклом».

— Конечно, нет, счастье есть во всем: в окружении, в людях, в моментах, в событиях, в местах, — я быстро добавила свои мысли, которые во мне разглядел собеседник. — Ни одна материальная вещь не заменит этого. Даже мотоцикл.

— Просто прежде ни с кем другим я не мог увидеть этого. Не мог увидеть, сколько всего вокруг, сколько чувств, жизни… А ведь я летаю под двести только для того, чтобы не забывать, что я живой…

— Марти, тебе сейчас становится легче и мир начинает казаться яснее, потому что ты открылся передо мной, освободился от невозможности доверить кому-то свое сердце. Еще недавно оно было ледяным, и вот наконец многолетние льды сходят с него, — я нежно улыбнулась Мартину, и переместила свою правую ладонь на его грудь, — оно теплеет.

— Это все ты, — Мартин стоял напротив и все так же безумно смотрел на меня.

Казалось, что сейчас он был восхищен мной. Направлял на меня все свое внимание. И последнее время интересовался мной больше, чем прежде. Это начинало слегка пугать. Я боялась, что у него ко мне проснутся чувства, с которыми придется вести борьбу. Но ведь если присмотреться, то можно увидеть, что они уже давным-давно не спят…

Глава 15

Мартин был влюблен в меня. Но никогда этого не показывал. У него были девушки, которые, как мне казалось, сменяли друг друга со скоростью света. Я поняла, что он влюбился в меня, после того, как у него появилась девчонка — после нее стали появляться другие, но их отношения всегда длились недолго. Иронично, правда, но я старалась поддерживать его больше, чем этого хотели его девчонки. Ненавязчиво, конечно, но порой он сам желал моего внимания и никак не мог скрыть этого…

Мне даже казалось, что он, будучи в отношениях и обращаясь за помощью ко мне, пытается вызвать у меня ревность. Но, наверное, мне это только казалось. Так или иначе, я по-прежнему оставалась при своем мнении и вне зоны его досягаемости.

Когда наступила осень, Мартин изменился, возможно, даже слишком. Вероятно, что он попросту больше не мог скрывать свои чувства ко мне, а они так и не угасали. Однажды вечером, когда он находился в баре, а я сидела с его сестрой у них дома, он написал мне: «Сколько я себя помню, за последние годы ты — единственное, о чем я могу думать столько времени».

Я давала ему отдохнуть: он уставал, работал по 12 часов в сутки в мотосервисе. И поэтому раз в две недели я могла провести ночь с Ариной лишь для того, чтобы Март куда-то сходил один. В другое время я с ней тоже сидела по надобности или даже своему желанию, это было не так часто — некоторыми вечерами по будням. Но меня это времяпровождение никогда не напрягало, наоборот, порой мне было необходимо разбавлять свои одинокие вечера звонким смехом Арины и ее долгими выдуманными историями.

К тому времени, как Мартин вернулся из бара, я уже уложила Арину спать. Ему я до сих пор так ничего и не ответила на полученное смс, поэтому он молчал все время со своего прихода. Но поскольку я решила не ждать утра и отправиться домой, в ту ночь Марти проводил меня до дома, не желая отпускать одну. И в момент, когда мы прощались, Марти все-таки вернулся к своим последним мыслям и напомнил мне о них: «Не переживай о том, что я написал тебе, я больше не буду беспокоить своими чувствами».

И больше этим он меня и правда не беспокоил. А я все думала: это так странно, единственный парень, который ничего не требовал от меня, ни на что не намекал с учетом того, что я нравлюсь ему. Он стал мне другом, близким другом, причем ненавязчиво — так получилось само собой, за разговорами, откровениями. Но временами мог вести себя ближе, чем друг. Такое бывало, когда он неосознанно пытался найти у меня спокойствие и нежность, какую-то особенную трепетность и заботливость, чего ему не давали другие. И я даже могла его понять, ведь чувствовала то же самое. Чувствовала нужду в некой близости, но при этом осторожной, не нарушающей заданных мной границ.

Кроме того, я до последнего верила, что мои чувства к нему — мимолетны. Когда что-то затрепетало внутри, я ждала, что это пройдет. Я не подпускала Мартина близко к себе, потому что боялась. Боялась его темной леденеющей души. Его безумных глаз. Неизведанности.

Я не знала и не представляла, что меня ждет с ним.

Прошли месяцы с тех пор, как мы познакомились. Я уже достаточно хорошо понимала Марти. Ведь все самое личное он начал доверять мне еще на первых порах нашего общения. И что сейчас я точно могла сказать, так это то, что он мне не подходит. По крайней мере, мне так казалось, ведь я сотни раз перебирала мысли о нем в своей голове и все время сопоставляла критерии моего идеала с его личностными качествами и жизненными принципами. «Не подходит», — повторяла я себе каждый раз после подобных мыслей о нашей совместимости.

Взаимоотношения между нами, по большей части, состояли из вечерних созвонов и переписок. Он звонил мне чаще. Все так же хотел увидеть лишний раз. Но не всегда он приезжал прямо к моему дому — иногда мы договаривались о каком-нибудь укромном месте, до которого мне было недалеко идти пешком. И когда я вновь и вновь приходила в такие места, где Мартин уже ждал меня, со временем я стала получать от него непрошенные, но теплые объятия, робкие прикасания к моим щекам и поглаживания по голове. Сама я мало что могла проявлять в ответ — из-за страха. Я боялась показывать ему свои спутанные чувства и даже мысленно связывать наши жизни. Но что если они уже связаны?..

Я старалась отвлечься от этих мыслей. Когда я не проявляла ничего в ответ на его