Тени на мосту - Анастасия Белинских

А сейчас… Сейчас мы целовались. Долгими и теплыми поцелуями. Влажными губами. Мне нравилось. Но я все думала, отматывая мысли назад, что за этим стоит.

Мы незаметно оказались на диване. Марти залез на меня и практически парализовал мои действия. Целовал шею, расстегивал на мне рубашку. Когда наши взгляды встречались, я видела в его глазах страсть. Он хотел меня. Завелся. Изменился в лице, в голосе, в действиях. Изменился до непривычности.

Но за этим всем стояло множество вещей, которые так противоречили моему внутреннему «я». Его жизнь, интересы и принципы. А самое главное — жажда скорости. Я никогда не смогу с этим смириться и понять азарт Мартина. Ведь у меня не складывался в голове его характер с безобидным вождением, что влекло за собой плохое предчувствие на этот счет.

И как бы я не хотела любить, сильнее этого я не хотела терять.

Марти уже полностью расстегнул на мне рубашку. Когда его губы снова потянулись к моим, я отвернула голову в сторону и прикрыла лицо руками: «Я не хочу, Март»… Он взялся за мой подбородок и вернул голову в прежнее положение, ближе к нему:

— Что такое?

— Я не хочу. Не хочу этого.

Он осмотрел мои прикрытые глаза, затем тело, выглядывающее из-под рубашки, убрал мои руки от лица, положив на диван, и крепко взялся за них. Затем он медленно потянулся к моим губам и вместо поцелуя прикусил их. Он был решительно настроен на секс, не обращая внимания на мое состояние — этого я и боялась. Я попробовала выдернуть руки из его хватки, но он оказался сильнее меня.

— Давай остановимся, пожалуйста, — я смотрела на него, иногда улавливала его взгляд и повторяла одно и то же, — Мартин, я ведь могу закричать.

— Не закричишь, — сказал он после того, как бросил на меня удивленный на мгновение взгляд, затем взялся за мои джинсы. Я, желая его остановить, потянулась туда же своей свободной рукой. Но он снова прижал мою руку к дивану, продолжая закапывать свою голову под мою одежду.

Мартин был прав: я не закричу. Я же не привыкла давать волю эмоциям, и более того, я не понимала, чего хочу сама и какие эмоции мне сейчас испытывать.

«А что, если у Мартина ко мне самые настоящие чувства? Настолько сильные, что способны изменить его отношение к своей жизни, к скорости… Но тогда вопрос в другом: если он изменится, останется ли он тем человеком, в которого влюбилась я? Если это вообще можно назвать влюбленностью… Скорее, влюбийством». — Все обстояло куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Множество вопросов и поток мыслей в своей голове всегда были крайне затруднительными для моего понимания. И в очередной, такой несвоевременный, раз я запуталась в этой паутине.

Из моих глаз, практически незаметно даже для меня, покатились слезы. Я почувствовала, что у меня ни на что не осталось сил. Ни физических, ни моральных. И казалось, я проиграла эту борьбу. Борьбу с собой и своими опасениями…

В какой-то момент, пока я была погружена в себя, Мартин остановился. Он нежно дотронулся до моей мокрой щеки, стер с нее слезы, слез с меня и лег рядом, глазами уткнувшись в потолок. Он пребывал в какой-то прострации, словно она передалась ему от меня. Спустя минуту Март заговорил:

— Аль… Я подонок, да?

Я молчала.

— Я не знаю, что на меня нашло, — продолжил он, — ты сегодня была весьма притягательна. И, когда мы целовались, мне казалось, ты не особо была против…

Я по-прежнему не знала, что ответить. Но, пользуясь возможностью, подняла свое тело с дивана, застегнула на себе одежду и села на край. Медленные слезы все еще непроизвольно стекали по моим щекам.

Мартин, приподнявшись, подвинулся ко мне и обнял со спины аккуратнее прежних объятий:

— Аль, прости…

— Ты еще почти ничего не сделал, не извиняйся.

— Дурочка. Я же не удержался перед тобой, я тебя подвел. Ты всегда относилась ко мне с особым вниманием, заботилась обо мне, берегла. А я что… Повел себя как скотина. Чертов эгоист, — он резко встал, взял со стола свои сигареты и достал одну. — Ты всегда относилась ко мне лучше, чем я заслуживаю.

— Март, я сама виновата, — я подняла на него свою голову, а он отвернулся в другую сторону от меня, — я тебя запутала, потому что не знаю, чего хочу. Я сама чертовски запуталась, сама себя не знаю, понимаешь? Ты не виноват в моих проблемах — ты же просто хочешь…

Я задумалась, боясь сказать что-то неуместное и не совсем верное:

— А чего хочешь ты?

Мартин бросил на меня нервный взгляд и ушел курить на балкон. Это я его задела, сыграла на его эмоциях, возможно, все-таки сказала что-то неаккуратное? Или же он злился на себя… Но совестно стало мне, хоть и после всего случившегося на душе пребывал неприятный осадок.

Когда мой друг вернулся с балкона, он тут же взял со стола свои вещи и направился в прихожую. «Уходит», — подумала я.

— Куда ты сейчас пойдешь? Я тебя не прогоняю, Март, — догнав его в прихожей, я взялась за его руку, которую он выпустил в тот же момент.

— Да, но и не желаешь, чтобы я здесь задерживался, — ответил мне Марти, накидывая на себя куртку.

— Это неправда. Я просто запуталась. Но я обещаю разобраться в себе…

Мартин уже открыл дверь и, обернувшись, напоследок сказал:

— Я не хотел тебя обидеть и уж тем более травмировать. Прости.

Дверь захлопнулась, а я стояла перед ней как вкопанная, еще не понимая, что произошло за последний час.

Глава 19

Я осталась одна. Наедине с мыслями и лунным светом, гуляющим по комнате. Меня, как и Мартина несколько мгновений назад, охватило резкое желание покурить. И я, не раздумывая, схватила сигареты и вышла на балкон. Зимней ночью здесь было особенно холодно, но сейчас холод и сигареты отвлекали меня от слез как никто другой. От мыслей, конечно же, нет… От мыслей не убежать…

Я чувствовала себя виноватой. Все, что случилось сегодня вечером и что могло случиться, зависело только от меня. Это я оступилась. Где-то не рассчитала свои слова, свое поведение, показав Мартину другую себя. А после потеряла контроль над собой и уже не знала, что делать дальше. Я была в замешательстве. Не понимала своих чувств, желаний, не понимала своих страхов. В какой-то момент они вдруг вовсе все исчезли, но совсем скоро вернулись вновь — такое