Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

– О боже милосердный! Мой отец! О нет! Нет!.. Этого не может быть! Мой отец? Тут, должно быть, какая-то чудовищная ошибка.

– Вы его дочь и должны прекрасно знать, что это правда! Вы из семьи Брэндон, и вам должно быть известно о той непримиримой вражде, что с незапамятных времен ведется между нашими родами, об этом нескончаемом кровавом раздоре!

– Да, – прошептала она. – Я это знаю.

– Так вот, мадам, пять лет тому назад или около того мой отец по ложному обвинению в государственной измене был приговорен к смерти и умер в тюрьме, а меня, подмешав мне в пищу снотворное, хитростью затащили на корабль и продали в рабство на плантации, откуда мало кто возвращается… а Ричард Брэндон, обогатившись за наш счет и став влиятельным при дворе, вообразил, что окончательно уничтожил род Конисби и что с вековой враждою покончено раз и навсегда.

– Господи, – произнесла она, гордо вскинув голову. – Я отрицаю все это! Таким подлым и необоснованным подозрением вы позорите сами себя. Вы осмелились ворваться в мой дом посреди ночи, а теперь… О! Теперь вы клевещете на моего отца в его отсутствие, обвиняя его в чудовищных преступлениях… И все это вы говорите мне, его дочери! Достаточно! Не желаю больше слушать! Убирайтесь, или я позову прислугу, и вас вышвырнут вон!

С этими словами она схватилась за висевший на стене шнурок колокольчика и повернулась ко мне лицом. Грудь ее высоко вздымалась, плотно сжатые руки побелели, а пристально смотревшие на меня глаза выражали презрение.

– Звоните! – проговорил я и сел на стул рядом с ее огромной постелью.

– Осталась ли у вас хоть капля стыда?

– Нет, мадам, его выбили из меня кнутами на борту «Эсмеральды». Звоните, мадам! Но я не уйду, пока окончательно не узнаю, здесь ли сэр Ричард или нет.

Тут шнурок выпал из ее рук, и, закрыв лицо руками, она стояла так некоторое время.

– Господи, помоги мне! – со стоном произнесла она наконец. – Я не могу забыть, как вы спасли меня от…

Тут она содрогнулась, затем снова заговорила, но уже едва слышно, почти шепотом:

– Вы смотрели на меня с этого портрета по утрам и вечерам все эти два года и… О, Мартин Конисби, я вас себе не таким представляла!

– Я бродяга, только что вырвавшийся из рабства! – проговорил я.

– Да, – вдруг закричала она, подняв голову и снова окинув меня полным горького презрения взглядом, – и который к тому же оклеветал человека в его отсутствие!

– Оклеветал?! – вымолвил я, поперхнувшись на этом слове. – Оклеветал, мадам? Тогда… откуда же здесь взялся мой портрет… и мой герб вон там, над камином, и щит Конисби на ваших воротах? И что вы делаете здесь, в Конисби-Шин?

В глазах ее вдруг появилось сомнение, растущий страх; затаив дыхание, она отпрянула назад, к стене, и прислонилась к ней, а тревога в ее взгляде все росла.

– Ну, моя милая леди? – продолжал я. – Можете вы ответить?

– Мне сказали… я слышала… что не осталось никого из рода Конисби.

– Даже если так, все равно как достался сэру Ричарду этот… наш дом?

– Нет… нет, я… я мало знаю о делах отца, он всегда был молчаливым человеком, а я… я жила в Лондоне и за границей. Но вы… скажите, зачем вы ищете моего отца?

– Это дело касается только его и меня!

– Вы что, хотите убить его? Значит, это месть? О господи!

Я не отвечал. Она подошла ко мне и положила мне на плечо тонкую руку; я хотел подняться, но не смог.

– Говорите! – прошептала она. – Вы хотите отнять у него жизнь?

Встретив взгляд ее больших, нежных глаз, я молчал какое-то время, не зная, что ответить; потом молча кивнул.

Я почувствовал, как рука ее задрожала на моем плече, потом она отдернула ее, и, подняв глаза, я увидел, что она стоит, сложив руки и склонив голову, словно в молитве.

– О, Мартин Конисби, – шептала она, – слава Господу, что в милосердии Своем Он остановил тебя и не дал совершить убийство!

Так она стояла какое-то время, потом подошла к резному столику, вынула из него какие-то бумаги и подала их мне.

– Читайте! – приказала она.

Изучая эти бумаги, я нашел неопровержимые доказательства тому, что весь свой путь сюда я проделал в самом деле напрасно, что корабль, на котором сэр Ричард уплыл в западном направлении, был захвачен испанцами с «Эспаньолы», а сам он, попав в плен, исчез неизвестно куда.

Прочтя эти бумаги, я порывисто отложил их, поднялся и, спотыкаясь, направился к открытому окну.

– Господи, что же это? – как-то странно и едва дыша, произнесла она. – Что же теперь?

– А что теперь? – устало проговорил я. – Месть пока не совершилась, и, похоже, поиски мои продолжаются.

– Месть? – вскричала она. – Пощади вас Господь! Неужели у вас в жизни не осталось ничего другого?

– Ничего!

– Но месть – это всепожирающее пламя!

– Поэтому я и ищу ее!

– О, Мартин Конисби, одумайтесь! Ведь месть – всего лишь безумие… это как изнуряющий недуг…

– Поэтому я и ищу ее!

– Но для того, кто живет лишь ради мести, этот прекрасный мир блекнет и теряет смысл.

– Мне нужна только месть и ничего больше в этом мире!

– О, несчастный… какой же вы несчастный человек! Мне жаль вас!

– Мне не нужна ничья жалость.

– Но я женщина и буду жалеть вас всегда!

И когда я уже намеревался взобраться на оконную решетку, она заметила меч, который все так же лежал там, где я уронил его, наклонилась, подняла его и вложила в ножны.

– Говорят, когда-то он был вашим, – произнесла она. – Возьмите его, Мартин Конисби, уберегите его от бесчестья и предоставьте вершить вашу месть Господу.

– Ну нет! – сказал я, качая головой. – У меня есть нож, и он больше подходит к моим лохмотьям!

С этими словами я перелез через решетку, так же как и пришел сюда. Спустившись на землю, я поднял голову и увидел, как она в лучах лунного света, склонившись, стоит и смотрит на меня.

– Неужели вы живете лишь ради мести? – мягко спросила она.

– Да поможет мне Бог! – молвил я.

– Тогда мне всегда будет жаль вас, Мартин Конисби! – повторила она и, вздохнув, исчезла.

Я медленно повернулся и снова пустился в свой одинокий путь.

Глава 10

Как я вступил в Кровавое Братство

Луна ярко светила, когда я добрался до травянистой лужайки (или это была просто дорожная колея) и увидел перед собой небольшую, уютного вида таверну