Весенняя почта - Мария Аксенова

— Вай, Жанибек, твой плов не то что до косточек, до души прогревает! — смешно растягивая гласные, промурлыкал парень. — И чаю бы нам, погорячее!

Жанибек довольно поклонился, придерживая рукой тюбетейку, и заверил:

— Несу, дорогой.

Кира невольно улыбнулась: суетящийся маленький хозяин заведения заражал радостью.

— Давай свой телефон, будем реанимировать, — потребовал парень, и Кира удивленно уставилась на прямоугольную пластиковую банку, которую он выудил из недр рюкзака. За банкой последовала пачка риса, и еще одна, затем носки в ярко-зеленую полоску.

Кира выложила бесполезный теперь телефон на стол, уселась напротив.

— Меня Ярик зовут.

— Кира, — представилась и глупо хохотнула. — А ты точно Ярик?

— В смысле? — Он стрельнул на нее глазами, серыми с прозеленью в глубине.

Кира обвела взглядом спадающие на лоб светлые кудри, прямой крупный нос, полюбовалась на широкие плечи и крупные кисти.

— Ну… Знаешь, Ярик — это борзый доходяга с цыплячьей шеей и острым кадыком, каждый вечер протирающий треники у подъезда. По крайней мере, мне так представляется…

Ярик хмыкнул, отворачивая блестящую крышку банки и засыпая в нее первую пачку риса.

— Ты сейчас всех Яриков мира подвела под одну гребенку. А Кира тогда как тебе представляется?

Она пожала плечами, уплыла мыслями в себя.

— Рис хорошо впитывает влагу, — пояснил Ярик, разбирая телефон на части и каждую закидывая в нутро банки. — Если повезет, он вытянет воду и телефон снова заработает.

— А если не повезет? — Кира задумчиво следила за тем, как телефон тонет в зыбучем песке риса из второй пачки.

— Эй, обижаешь, молодой господин: к Жанибеку никто еще со своим рисом не приходил. — Хозяин возник перед столиком неслышно, разглядеть его хитрый прищур из-за огромного блюда дымящегося плова и пузатого чайника было трудно, но голос выдавал улыбку.

— Это не рис, это скорая помощь для телефона, — парировал Ярик, отодвигая в сторону заполненную банку. — А твой плов — неотложка для наших душ и промерзших костей.

— Вай, хорошо говоришь! Таких гостей принимать — чистый мед для сердца! — Торжественно водрузив на стол тяжелое блюдо, две пестрые плошки, чайник и чашки, Жанибек причмокнул и подмигнул Кире: — Угощайся, красавица.

Кира вдохнула жаркий, жирный дух плова, прикрыла глаза. Ярик между тем раскладывал плов по тарелкам, разливал чай и бормотал под нос что-то крайне довольное.

— Налетай, — скомандовал он, и за столом воцарилась блаженная тишина.

Через некоторое время Кира, обычно на нервах не способная впихнуть в себя и ложки, обнаружила перед собой пустую тарелку. Взглянула на блюдо с легким сожалением: гора ароматного плова казалась нетронутой, но о добавке можно было только мечтать — больше в нее просто не влезет.

По телу разливалось тепло. Кира отставила тарелку, обвила пальцами горячие бока кружки. Блуждающий взгляд зацепился за так и оставшиеся лежать на краю стола носки.

— А это зачем?

Ярик проследил за ее взглядом и звонко хлопнул себя по лбу.

— Тебе. Ты же вроде ноги промочила.

Кира пошевелила пальцами ног, но никакого дискомфорта не почувствовала. Высохли?

Из кухни снова доносилось блеющее пение, и Кира вспомнила о том, что ее удивило:

— А почему Жанибек назвал тебя «молодым господином»?

— Люди, близкие к земле, куда лучше чуют смену времен года. — Ответ был странный, и Кира непонимающе подняла брови. Ярик рассмеялся: — Да он всех так называет!

Кира кивнула, но не поверила: уж больно значительно блеснули глаза Ярика, внезапно ярко-зеленые, словно молодые клейкие листочки. Почудилось: в светлых кудрях пробиваются тонкие побеги, буйно разрастаются, превращаясь в густой подлесок.

Ярик отвел взгляд. Кира моргнула — и видение исчезло.

Навалилась внезапная усталость, потянуло в сон. Небытие. Что, если всего этого не было и Кира, вымотанная ночным бдением за подготовкой, просто выключилась? Не услышала будильник. Пора было просыпаться: расхлебывать проблемы с учебой, объясняться с одногруппниками, оставшимися без схем на коллоквиуме. Придумывать оправдание для Коржа и искать еще одну подработку, потому что без стипендии ее зарплаты не хватит на жизнь и съемную квартиру… И новый телефон, если этот не оживет.

— Знаешь. — Она зажмурилась на мгновение. — Кира — это та, кому тотально не везет, по крайней мере этой весной.

— Как-то малодушно — винить во всем весну, — неожиданно сурово ответил Ярик. — Может, пора взглянуть на нее под другим углом? А заодно и на себя.

Кира нахмурилась: она ждала сочувствия, а не коуч-тренинга не пойми от кого. Раздражение плеснуло через край, навалилось всей толщей на бетонные стены плотины. Кира медленно, через нос выдохнула, раздувая ноздри. Навалилось — и схлынуло. Оставило только тугое напряжение в теле и неприятное ощущение, словно Ярик видит больше, чем она готова признать.

— Спасибо. За всё, — сказав сухо и чеканно, Кира провела и обозначила между ними черту. Встала, потянулась было к карману, в котором обычно лежал телефон, но вспомнила, рассеянно оглядела стол. — Напиши мне свой номер, я переведу деньги за обед, когда доберусь до ноута.

— Не надо.

Обязанной Кира быть не любила, но спорить не стала. Хочет Ярик быть рыцарем до конца — его право. Так даже лучше: она уйдет и ниточка странной связи между ними оборвется.

Она запретила себе оборачиваться. Упаковалась в куртку, как в броню, подхватила сумку и торопливо выскочила из кафешки, забыв поблагодарить улыбчивого Жанибека.

Пошла быстро, чтобы не думать. Сбежать от роя мыслей.

— Кира! — ударило в спину. Она поджала губы. — Стой, банку забыла!

Черт, телефон.

Кира остановилась. Ярик, в распахнутой куртке, широкими шагами скакал через лужи, прижимая банку к груди. Из кармана нелепо выглядывали, покачиваясь, полосатые носки. Вдруг он оступился, засеменил ногами, ловя равновесие, и замер, вскинув банку над головой, словно факел.

— Не упал! — выкрикнул Ярик.

— А жаль.

Он тряхнул кудрями:

— Так мне упасть?

— Не, телефон жалко.

Кира отобрала у него банку. Ярик улыбнулся.

— Вот скажи мне, что ты видишь? — Широким жестом он обвел улицу. Почти пустую, только у соседнего дома топталась сгорбленная старушка с суетливым ржавого цвета пуделем на поводке.

— Серость, грязь и бесконечную кашу на весь город.

— А я вижу их.

Ярик приобнял ее за плечи и мягко повернул. Кира непонимающе посмотрела на высокий, покрытый плавленой коркой и на верхушке еще почти белый сугроб у обочины и только потом сообразила: Ярик указывал на птиц.

Две черные, лоснящиеся птицы поскакивали по снегу, постукивали белесыми клювами по насту, недоуменно склоняли головы набок. Они выглядели одновременно и подчеркнуто важными, словно банкиры во фраках с заложенными за спину руками, мерящие пространство шагами, и растерянными — спешили, летели, а тут еще холод собачий.

— Грачи прилетели! — объявил очевидное