Удар в голову - Рита Буллвинкел

В тех местах, куда доходила вода, на песке оставались небольшие белые сгустки. Сюда поместились бы четыре меня, подумала Иззи, глядя, как волна поднялась и обрушилась прямо перед ней. Подбежала Игги. От бешеного восторга у нее перехватывало дыхание. Они так долго ехали в машине вместе, и вот они, две кузины, впервые видят океан. “Барашки”, – сказала Игги. А Иззи даже не знала, что пена на волнах может называться еще и так. Иззи подумала, что Игги говорит про животных, и это показалось ей полной бессмыслицей. Но позже, в мотеле “Марина”, Иззи поняла, что ее маленькая, странная, некрасивая кузина с багровой губой просто знает больше. Багровая губа наделяла ее способностью знать больше. Иззи была старше и должна была знать больше, но именно Игги тогда уже понимала, что одна вещь может быть двумя вещами одновременно.

И вот, в Рино, Иззи смотрит, как солнце садится за приглаженные горы. Я – солнце, думает Иззи, а моя кузина – животное. И всегда хотела быть животным. Во Дворце бокса Боба Игги снимает перчатки и вытирает лицо полотенцем, чтобы посмотреть последний бой первого тура. В свете флуоресцентных ламп вечернего зала обе соперницы кажутся актрисами на сцене. Их движения замедленные и гротескные. Выражения лиц – зловещие и неестественные. Когда рефери выходит на ринг, чтобы начать первый раунд, он похож на ненавистного чиновника, который произносит речь перед народом во время войны. Ни одна из участниц не удостаивает его взглядом. Участницы смотрят только друг на друга. И когда их взгляды встречаются, все свидетели в зале вбирают в себя воздух. Игги усаживается на пятки, готовясь наблюдать за матчем. Это криминальный сериал, думает Игги. В криминальном сериале обязательно должны содержаться определенные элементы. Они должны начать с тела. Потом будет загадка. Потом будет ложный след, а потом и верный. И тогда одна из них победит.

Роуз Мюллер противТани Мо

В девчачьих играх, где надо хлопать в ладоши, победителей не бывает. Да, тебя могут упрекнуть, если ты сбилась с ритма или забыла слова, но победа кого-то одного из участников невозможна. Такие игры могут существовать только как процесс без конечной цели, то прерывающийся, то начинающийся заново. Впрочем, здесь тоже присутствует элемент состязательности. Девочки давят друг на друга, заставляя продолжать хлопать в ладоши и скандировать скороговоркой хулиганские стишки. Соревновательный аспект заключается в стремлении хлопающей пары продержаться как можно дольше. Тексты песенок в таких играх бесконечны. Они всегда закольцовываются, и игра повторяется по кругу, начиная с той же строчки, на которой прекратилась.

•

Когда рефери объявляют начало четвертого, последнего на сегодня поединка в полутемном ангаре, где осталось только девять зрителей, в этом чувствуется какая-то повторяемость, бесконечный цикл, идущий по кругу желобок, в пределы которого турнир вписал свой сюжет.

•

Участницы последнего боя в своем желании победить друг друга выглядят карикатурно. Их лица – нахмуренные маски, словно они актрисы.

•

Люминесцентные лампы Дворца бокса Боба заливают ринг безжалостной белизной, как прожекторы в театре. На сцене грим надо делать в два раза ярче, чтобы он был виден из зала. Поэтому в выбеленном светом круге Роуз Мюллер и Таня Мо выглядят так, будто у них монохромные плоские лица. Волосы Роуз Мюллер подстрижены так коротко, что их еле-еле видно из-под шлема. Таня Мо заплела свои длинные волосы в две косы и подвязала петлями. Овалы кос выбиваются из-под шлема и отбрасывают на ее спину поникшие тени. Таня Мо подается плечами вперед, округляя спину. Она выбрасывает руки перед собой, по направлению к Роуз Мюллер, и Роуз Мюллер отвечает ей тем же. Они не хлопают, но их перчатки ритмично стукаются друг о друга. Таня буквально слышит стишки из детских игр, когда ее кулаки соприкасаются с кулаками Роуз. Я актриса, мысленно говорит себе Таня. Я должна сыграть роль победительницы.

•

Самая известная игра с хлопками в ладоши, которую знает Таня Мо, – это дразнилка, где обычное слово превращается в похабный намек. Когда-то Таня Мо любила эту игру, хотя сейчас, в свои семнадцать, давно уже ее переросла. Но удивительно было наблюдать, как ее самые примерные, самые воспитанные одноклассницы произносят слова, которые на середине из невинных становятся фривольными. Слова успевали преобразиться еще во рту. Они трансформировались буквально на глазах: во фразе “пальцем в же… лтое кольцо” проступала “жопа”, а в “перед вами, дети, утка, она большая, прости… те, маленькая” – “проститутка”. В детстве, часами играя в игры с хлопками, Таня Мо различала маленькие, размером в дюйм, фигурки меняющихся слов на языках своих подруг. Когда они доходили до конца строчки, фигурка превращалась из чего-то заурядного во что-то запретное, а потом выплевывалась в кучу на тротуаре между играющими девочками. Чем больше стишков они читали, тем больше создавали фигурок запретных слов. В дни их детства по всему двору громоздились целые горы этих фигурок. К вечеру двор становился кладбищем игр, в которые успевали сыграть за день. Таня Мо не знакома с Роуз Мюллер, но Роуз так стискивает зубами капу, что Тане кажется, будто она вот-вот выплюнет фигурку запретного слова. Во рту у Роуз прячется какое-то непотребство.

•

Таня Мо и Роуз Мюллер не играют в игру с хлопками. Они боксируют. Но в самой их стойке чувствуется готовность к сотрудничеству. Когда Таня протягивает кулак, Роуз отвечает тем же. Когда Роуз выставляет левую ногу вперед, Таня отходит назад. Формально на ринге с ними находится еще и рефери, но рефери – это никто. Рефери даже не человек. Рефери, тренеры, судьи – все они находятся в другом измерении. Они думают, что у них есть своя роль в этой игре, что они обладают властью, но Таня Мо и Роуз Мюллер присвоили всю власть себе. То, что происходит между Таней Мо и Роуз Мюллер, не имеет к судьям никакого отношения. Рефери и тренеры все равно что учителя, которые следят за детьми в перерывах между уроками. Они нужны только для того, чтобы объяснять правила поведения. Они не участвуют в настоящей политике, в тех колоссальных драмах, которые разворачиваются на переменах.

•

Тренеры Роуз Мюллер и Тани Мо хорошо знакомы. Они учат юных боксеров, которые потом соревнуются друг с другом, десять с лишним лет. Они не близкие друзья, но уже договорились встретиться позже вечером и куда-нибудь сходить вместе. Оба пришли в восторг, когда было объявлено, что Кубок дочерей Америки пройдет во Дворце бокса Боба в Рино. Они