Скрывая себя - Мария Клепикова

и опасалась, но зайти-таки решилась. Забияка меня пока не замечал, и я спокойно собирала яички, которые видела. Осталось только одно, но когда протянула руку, почувствовала что-то мягкое.

Я вляпалась в куриные какашки?

С мерзким отвращением резко вытащила руку, но она оказалась чистой. По расстоянию точно должна была дотянуться до последнего яйца, но почему же его не ощутила? Попробовала ещё раз — опять что-то мягкое, но яйцо не обнаружилось. Что за фокусы?

Наконец, мой «друг» меня заметил, и я еле успела выскочить. Что ж, пошла к дедуле и, как смогла, объяснила ему странную ситуацию с яйцом. Василий Макарович решил сам проверить — протянул руку в постройку и вытащил яйцо… Без скорлупы. Вот так! Кто бы мог подумать, однако и такое бывает! *

Немного погодя, мы прошли в дом. Вход в основное помещение претворял небольшой притвор с расставленными вдоль стен хозяйской утварью и прочими предметами, которые мне не удалось рассмотреть в темноте — видимо лампочки здесь не было. В самом доме всё было простенько, но уютно: тяжёлый стол у окна с лавками, ажурные занавески на половину окна, герань на подоконнике, сбоку печка русская, в углу огромный старинный потемневший сундук, под потолком полки с кухонной утварью. Это была кухня. Сбоку за висящими шторками виднелся, по всей видимости зал со старым диваном.

Дед Василий решил напоить нас своим насыщенным травяным отваром. Мы наливали кипяток из большущего самовара с коваными узорами, и через несколько кружек ароматного чая мне очень захотелось в уборную. Правда, у Никиты спросить про неё я смущалась, зато к деду Василию обратилась с меньшим стеснением. Тот рассказал об очередном высоком и узком «курятнике» с вырезанным сердечком вместо окошка. Когда я зашла внутрь, то не смогла сдержать поражённого вздоха.

Мать моя, женщина… Посреди деревянного пола дырка и запашок — романтика-а!

Ну да ладно — всё равно другого нет. Справив нужду, задерживаться не стала и вернулась в дом.

— А давай я тебе покажу наш родник, заодно прогуляемся по окрестности. Дед, мы пойдём? — Никита встал из-за стола и поманил меня, прихватив пластиковую бутылку. — Рюкзачок свой захвати.

Я взяла сей предмет и поспешила за парнем. Родник оказался аккурат за оградой выше участка Василия Макаровича, и, довольно-таки большой. Из него через деревянный мосток выходил конец узкой трубы со стекающей холодной водой, на сучке рядом висели металлические кружки для питья.

Присев на корточки, я ополоснула одну и налила попробовать немного кристально чистой воды. Она оказалась на удивление мягкой и очень вкусной. Я пила небольшими глотками, согревая во рту холодную жидкость.

Мне стало интересно посмотреть, куда утекает вода. Оказывается, внизу есть небольшое полузаросшее озерцо, в котором плавают утки. А я и не догадывалась — за чужими огородами его и не видно. Никита набрал в бутылку воды, и мы пошли дальше по густому лесному склону.

Примечание к части

* история с яйцом из личного опыта автора

Глава 15

Подниматься пришлось по узкой извилистой каменистой тропинке, про которую, если не знать — никогда не найдёшь. Она начиналась сразу за поворотом, резко уходя вверх, и была совершенно незаметна боковым зрением. Да и как можно на неё обратить внимание, если та, по которой сюда шли, простиралась вперёд, и ноги сама по ней шли?

— Вить, нам сюда, — вовремя меня окликнул Никита. — Там тупик, а раньше была дорога наверх. До обвала. Уж два года прошло, как Степаныч с горы сорвался. Тогда ливень шёл сильный, дороги размыло в жижу, а он всё равно поехал — жена у него была в больнице. Вот и съездил на свою голову. Царство ему небесное.

«Царство небесное», — вторила я про себя, с ужасом косясь на обрыв на краю нашей узкой тропинки.

— А его легковушку полторы недели достать не могли — то дороги были размыты, то техники не было подходящей, а когда нашли, то кран чуть сам не свалился. Короче… намучались все. «Четвёрка» в хлам. Тёть Клава сюда частенько приходит, хоть и ноги больные.

Бедняжка. Я здоровая сюда поднимаюсь с трудом, каково же ей?

А вот Райту всё было нипочём, он всё время нас обгонял — чувствовалась его радость от свободы. Чтобы отвлечься от грустной истории, я переключила внимание на собаку. Райт всё время что-то вынюхивал, оно и понятно — в лесу столько интересных запахов!

Чем выше мы продвигались, тем круче становился подъём. Иногда мне приходилось подниматься на четвереньках, так как силёнок не хватало, зато Никита шёл напролом и поторапливал. Ещё каких-то метров пять почти по отвесной дорожке осталось проползти, но сил похоже не осталось.

Парень с собакой давно уже залезли наверх и смотрели на меня в ожидании. А что поделать — не привыкло моё тело к таким нагрузкам, дыхание сбилось, и я легла прямо на землю. Хоть режьте — но с места сдвинуться не смогу.

Чувствую, как Никита схватил меня за запястье и стал тянуть. О, спасибо, добрый человек — не оставил меня в несчастье.

— Эй, Вить, ты давай, тоже помогай мне — ногами двигай.

Наконец-то, мы выбрались. Перед глазами вновь раскинулись бескрайние поля золотой пшеницы, что колыхалась на ветру, словно волны в море. Райт всё норовил меня полизать.

Ай, уйди со своими слюнями, животное!

Видимо, Никита решил воплотить рекомендацию Василия Макаровича в жизнь не откладывая в долгий ящик, а потому предложил потренироваться прямо сейчас.

Ну да, конечно, чего тянуть?

Так вот, для начала мы пробежали вокруг поля, а затем остановились на небольшой клеверной полянке с редкими кустиками барбариса, что расположилась рядом. Мы немного размялись и встали в стойки напротив друг друга.

Я поначалу оторопела от быстрых атак парня, нападать у меня не было ни малейшей возможности, и пришлось только защищаться. Пару раз удалось применить, показанные Романом, приёмы, всё же не так много у нас было времени для тренировок. После многочисленных падений я расстроилась и чуть не заплакала от своей беспомощности, на что Никита лишь усмехнулся и подбодрил меня: его-то отец с детства профессионально тренировал.

«Какой-то ты слишком крутой для охранника небольшого магазинчика», — подумалось мне.

Оставшееся время я отрабатывала новые приёмы: те, что показал Роман, и те, что Никита. Признаться очень устала, но эта усталость была приятной. Парень похвалил меня за стойкость, и мы стали собираться.

На обратном пути решили приостановиться на Лысой горе, которая открывала взор вплоть до берега. Мы присели с Никитой