Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Хорошо. Сколько тебе идти до этого места?

– Километра два.

– К тебе побежит Зафар.

Полина Сергеевна нажала «отбой» и повернулась к мужу:

– Быстро! Зафара навстречу Сеньке, по дороге за крайними участками. С носилками.

– Да, Поленька, да! – засуетился Олег Арсеньевич. – Мы мигом. Носилки? Какие носилки?

– Дверь летнего душа сорвите. Выведи Зафара на дорогу, а сам возвращайся, понял?

– Я лучше с ним…

– Делай, что я говорю!

– «Скорую» из нашей поликлиники. Сейчас я найду номер…

– Она будет ехать три часа. Я вызову местную «скорую». Зафар, носилки, вернуться! Ты понял?

Полина Сергеевна вызвала местную «скорую», кратко и чётко рассказала о несчастном случае, объяснила, что подъехать надо к магазину, там их встретят и покажут дорогу. «Не дрожать! – приказала она себе мысленно. – Не дрожать! Где же моя душа? Это кто распоряжается?»

– Лея, к магазину! Ты поняла, куда надо подъехать медикам?

– Полина Сергеевна, – пятясь к двери, говорила Лея. – Какая вы молодец! Вы не плачьте!

– Разве я плачу? Я совершенно не плачу!

«Вот только я не чувствую ног, они пропали. Я не могу встать и сделать полшага. Шагать не требуется. Думай! Что дальше?»

Заплакала маленькая Поленька. Ольга Владимировна взяла ее на руки и прижала к груди с такой силой, словно это малышке угрожала опасность. Полина Сергеевна посмотрела на них удивленно, точно впервые увидела.

– Мне нужна бумага и ручка, – сказала Полина Сергеевна.

– Да, сейчас! – Ольга Владимировна бросилась выполнять распоряжение, вернув плачущего ребенка в коляску.

– Тише! – велела внучке Полина Сергеевна. – Потерпи! Тайка? – вдруг испугалась она. – Где Тайка?

– Я тут, – пропищала девочка.

– Слава богу! Покатай сестричку в колясочке… там, на веранде, чтобы было тихо, мне нужно позвонить. Мне обязательно нужно позвонить!

Она набрала номер телефона доктора Рубинчика. Пока шли гудки, настойчиво молила: «Ответь! Пожалуйста, ответь!»

– Слушаю!

– Это Полина Сергеевна. Эмка разбился, упал с квадроцикла.

Никаких приветствий, вежливых «Вам удобно разговаривать?». Рубинчику они и не требовались, он включился сразу.

– Открытые раны, переломы, голова не свернута вбок?

– Я ничего не знаю, ребенка не видела. Предположительно потеря зрения, он без сознания. Сейчас его подберет «скорая». Я знаю только, что в сельской больнице ему не окажут квалифицированной помощи, и наша ведомственная будет три недели консилиумы проводить. Ответьте мне, какая детская клиника в Москве лучшая по черепно-мозговым травмам, нейрохирургии и кто ведущий специалист?

– Правильная постановка вопроса. Сейчас, дайте сообразить. Записывайте…

Прибежал взмыленный Олег Арсеньевич, ухватил конец разговора. Олегу Арсеньевичу хотелось активных действий: бежать вместе с Зафаром навстречу Сеньке, нести внука, проявлять максимум физических усилий, чтобы утихомирить бушующий страх. Но ослушаться жены, которая, как ему казалось, впервые в жизни взяла на себя командные полномочия, он не посмел.

– Олег! Сейчас ты возьмёшь телефон и будешь звонить всем, кому угодно, хоть президенту или премьер-министру, но наш внук должен как можно скорее оказаться вот в этой клинике и его должен осмотреть вот этот специалист.

– Поленька, но кто повезет Эмку в Москву?

– «Скорая», которая сейчас приедет.

– Поленька, они не имеют права выезжать за пределы…

– Это ты! – потеряла терпение Полина Сергеевна. – Ты сейчас не имеешь права задавать идиотские вопросы! У врачей «скорой» будем валяться в ногах, заплатим любые деньги. Твое дело – звонить!

– Да, я понял, я добьюсь! Я всех на уши!

«Что еще я упустила? – спрашивала себя Полина Сергеевна. – Что-то обязательно упустила. Маленький мой, как ты сейчас там? Тебе, наверное, очень больно? Ты потерпи…»

– Полина Сергеевна, возьмите, – протянула ей носовой платок Ольга Владимировна.

– Я не плачу, – вытирая щеки, говорила Полина Сергеевна. – С чего вы все решили, что я плачу?

На веранде заливалась плачем маленькая Поленька, Тайка уговаривала ее заткнуться. В соседней комнате ходил из угла в угол и названивал Олег Арсеньевич.

– Ольга Владимировна, что я еще забыла?

– Заплатить «скорой»… Ни у Арсения, ни у Леры нет с собой бумажников. Может, мне пойти к магазину с деньгами? И еще… Эмка, наверное, испачкался. Захватить воду, чистую одежду?

– Да, правильно, спасибо! Мы сейчас с вами пойдем.

Полина Сергеевна поднялась и тут же рухнула на стул, ноги были как ватные, не держали.

– Не могу! Идите одна. Захватите все: деньги, документы, одежду. Вода в пятилитровом баллоне на крыльце. Ах, как Поленька плачет! Надо бы девочек покормить!

– Ничего с девочками за час не сделается, не умрут от голода.

«А Эмка может умереть!» – пришла к ним в голову одна и та же мысль.

– И не думайте об этом! – тонко воскликнула Ольга Владимировна и выскочила из комнаты.

Проклятые ноги не слушались, и все тело Полины Сергеевны было дымным, серо-воздушным. Пульсировала только одна точка боли, странно похожая на сердечко маленькой Поленьки-зародыша на видеозаписи УЗИ.

Нестерпимо хотелось к нему – изломанному, покалеченному, едва живому. Хоть ползком ползти, хоть одним глазом увидеть, потрогать…

«Отнеси меня к нему! – хотела крикнуть мужу Полина Сергеевна. – Я не могу больше терпеть! Хватит звонить, мне нужно видеть внука, я умру без него!» Она обхватила голову руками и стонала, раскачиваясь. «Не умрешь! Не думай о собственной боли! – заставляла она себя. – Еще не всё сделано, нужно контролировать до пункта… Какого пункта? До московской клиники. Пусть Олег… пусть он теперь руку на пульсе… У Эмки есть пульс? Любимый мой, драгоценный, за что?»

⁂

Эмку поместили в отличную клинику, и врачи его наблюдали прекрасные. Но даже прекрасные врачи не боги. У Эмки было тяжелое сотрясение и ушиб мозга, осложнения в виде отёков, потребовавшие сначала одну операцию, потом вторую. Переломы левой ключицы и левой ноги не опасные. В их ситуации травмы, которые при обычном течении жизни казались бы трагедией, паники не вызывали. Вот правая рука сломана плохо – у локтя, в зоне роста, и что с ней будет дальше, непонятно. Она могла задержаться в росте, удлиниться или искривиться в будущем. Эмка нуждался в операции по четкому фиксированию перелома, но делать ее было нельзя. Рука – короткая, длинная, кривая – это мелочь в сравнении с травмой мозга.

Он лежал на кровати, весь загипсованный, перебинтованный, в подключичной вене стоял катетер, через который постоянно