Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова

что я не почти сверхчеловек и названная дочь Минги-Тау, а крошечная беззащитная личинка. Оставалось только дождаться, пока меня обнаружит крот (или кто там еще питается личинками).

Послышался шорох.

Крот?

– Привет! Ты тут? – раздался детский шепоток.

– Таня? Ты что здесь делаешь? Мне нельзя ни с кем общаться! – встрепенулась я.

– Аминочка, у тебя такой сиплый голос. Ты заболела?

Я чуть не расплакалась. Хотя нет, это глупая Вика чуть не расплакалась. Ведь слезы – это признак темных эмоций.

И все-таки в душе я порадовалась, что моя маленькая подружка обо мне беспокоится. Не знаю, чем я заслужила ее доверие и любовь. Я же сначала почти не обращала на нее внимания. Только Таня все равно ко мне тянулась. То брала меня за руку по пути на площадку для медитаций, то крутилась неподалеку, когда я дежурила по кухне. В те дни, когда мне выпадало смотреть за детьми, она и вовсе ходила за мной как приклеенная.

Мало-помалу и я привязалась к этому грустному чумазому зверьку. Меня подкупало, что Танька никому, кроме как мне, никогда не улыбалась.

Между прочим, это моя заслуга, что она, в конце концов, приучилась умываться. А еще я привела в порядок ее волосы: вычесала колтуны и каждое утро заплетала ей «колосок».

И что самое поразительное – она со мной разговаривала. Да-да, отвечала на вопросы. Пусть не всегда, пусть односложно и едва слышно, но отвечала. А ведь многие братья и сестры вообще считали, что Танька немая. Она шарахалась от всех, как раненый волчонок. Какие уж тут беседы.

Мне удалось узнать, что она и понятия не имеет, кто ее родители. Таня подслушала однажды, как воспитательница сказала нянечке, что ее, Таню, бросили в роддоме. Только бедняжка верила, что не бросили, а потеряли. Поэтому она сбежала из детского дома – захотела найти маму.

Святослав просил быть с ней построже – говорил, что она насквозь пропитана грязной энергетикой. Только я не могла ее оттолкнуть. У нее же совсем никого не было. Ни родных, ни друзей. Я видела, как все в общине ее травили и шпыняли. Бродяжка. Не дочь Минги-Тау. Внешняя. Пригретая из жалости.

Меня беспокоило, что я не испытываю брезгливости к этой внешней. Может, я не избранная? Может, произошла ошибка, и Святослав принял меня за другую? Или дело в том, что я знаю, каково это – жить брошенной тем, кто должен был стать для тебя самым родным?

Теперь пришел Танин черед меня жалеть. Она обняла мою шею ручками-прутиками и зашептала на ухо:

– Аминочка, я за ужином кусок пирога в карман спрятала. На, возьми.

Вот оно!

Святослав предупреждал, а я не слушала! Ладно, она не дочь Минги-Тау, ей все равно не стать сверхчеловеком. Так она и меня назад тянет!

– Уходи! Уходи сейчас же! – то ли прокричала, то ли прохрипела я.

Таня убрала руки с моей шеи и беззвучно растворилась в темноте.

А я погрузилась в сырую вату. Вязкий плотный кокон полностью меня обездвижил, лишил мыслей и эмоций. Кроме холода и ломоты в костях, я ничего не ощущала. Не чувствовала, как бежит время. Как давно я заболела? Когда голос Захара впервые пробился сквозь ватную оболочку?

– Амина, пей. Пей!

– Захар, зачем ты здесь? Нам нельзя общаться. Мне ни с кем нельзя общаться. И пить нельзя, – лепетала я, а мои руки сами тянулись к кружке.

Я думала, что сделаю всего один глоток. Не знаю, как это произошло, но через пару секунд в кружке не осталось ни капли.

– Нельзя, нельзя, нельзя, – повторяла я, словно заведенная механическая игрушка.

Захар прижал мою голову к своей груди и зашептал:

– Все хорошо. Святослав разрешил пить воду. Ты ничего не нарушила, не переживай.

– Но как же? – все еще не могла успокоиться я. – Голод, уединение, медитация…

– Голод, а не жажда. Он ведь про жажду ничего не говорил. Так? А уединение… Я ведь только на минуточку. Я сейчас уйду.

У меня не было сил все это обдумывать.

– Ты иди, Захар. Иди.

Кажется, я уснула до того, как он ушел.

Захар приходил еще несколько раз. Он приносил воду и заставлял меня пить. Я не сопротивлялась. Я была не в состоянии сопротивляться.

Постепенно ко мне возвратилась способность мыслить более или менее связно. Однажды я сообразила: меня больше не колотит и не знобит. Я даже вспотела в пуховике. Я почувствовала голод. Дикий первобытный голод. Хоть камни грызи. Голод заставил меня превозмочь слабость и выйти из кельи.

Глава 26

Вечером у костра Святослав долго говорил о моем выздоровлении.

– Дети Минги-Тау не болеют, – утверждал он. – Отец сделал нас сильными и неуязвимыми. Однако некоторые из вас, неопытные и незрелые, умудряются засорить энергетический канал связи с Минги-Тау. Впрочем, это не беда. Вы всегда можете помочь себе голодом, уединением и медитацией. Посмотрите на Амину. Она снова с нами. Она вычистила энергетический канал, и ее псевдоболезнь исчезла без следа.

Я улыбалась и кивала. Кивала и улыбалась.

Потом Святослав принялся играть на тамтаме, и я попыталась встать, чтобы танцевать вместе со всеми. Не вышло – голова закружилась, потемнело в глазах, мир сузился до черной пульсирующей точки.

Святослав поручил Насте проводить меня в подземелье. Как только я осталась одна, тотчас рухнула на нары и провалилась в сон. Не проснулась, даже когда сестры возвратились в келью.

Утром я почувствовала себя лучше, а через несколько дней выздоровела окончательно. Только слабость никак не уходила. И я постоянно хотела есть. Наследие Вики. У нее после болезни всегда просыпался волчий аппетит.

Я вспомнила, как она надеялась похудеть, пока будет гостить в общине. Вот дура. Ха. Ей бы радоваться. Минус восемь килограммов – это как минимум. Было, конечно, жаль волос, они лезли охапками. И ногти страшно слоились. Только какое это имеет значение для того, кто вот-вот станет сверхчеловеком.

Я чувствовала – еще немного, и достигну цели. Недаром же Святослав меня хвалил и ставил в пример. Какие волшебные картины я видела, медитируя! Какие дивные ощущения испытывала! Да, меня часто мучили ночные кошмары, а иногда нечто темное и мрачное давило изнутри и днем. Это признаки роста. Так сказал Святослав. А он все знал про каждого из нас. Только не все были способны оценить его мудрость.

Как помочь человеку, который не желает совершенствоваться? Сколько сил Святослав потратил, чтобы направить Таню на путь истинный…

Допустим, нашего гуру она