Дети Минги-Тау - Юлия Сергеевна Петрашова

Отчего я потеряла сознание? От нестерпимой жары и духоты? Или из-за видений, навеянных терпким смолянистым ароматом и ритмичным звучанием тамтама?

Хотя… Обморок – это ведь черное ничто. Ты ничего не чувствуешь, ничего не помнишь. А я слышала тихий шепот, тревожащий душу… Или все это мне просто приснилось?

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на лесной поляне перед полукруглым строением-баней, завернутая в одеяло.

Вокруг – ни души.

Я встала, закуталась в одеяло поплотнее и побрела к скалам. Туда, где чернел разлом-коридор. Туда, где меня ждал мой новый дом.

Глава 22

Мой новый дом полнился тайнами. Он жил согласно законам и правилам, которые мне еще только предстояло узнать. А пока я чувствовала себя новичком, не понимающим, о чем говорят, на что намекают, почему перемигиваются братья и сестры. Мне не терпелось стать своей и во все вникнуть.

– Он скоро откроется! Совсем скоро! – шептались в общине.

– Уже недолго осталось. Не больше недели. Он всегда открывается до конца июля.

Сестры хихикали по углам, смущались и розовели, вспоминая, как неразгаданный «он» явил им себя в прошлом году.

Я мучилась неизвестностью, умирала от любопытства, ощущала себя лишней. Словно люди вокруг празднуют, ликуют и веселятся, а ты глупо озираешься, не понимая, что происходит.

И так и этак я пыталась выведать у Насти, о чем все толкуют.

– Не спеши, еще не пришло время, – отвечала она.

Однажды Настя принесла мне тонкую белую сорочку.

– Надень после ужина и приходи к расщелине, – приказала она и ушла без объяснений.

Вечером, когда я спустилась в келью, чтобы переодеться, обнаружила там всех сестер общины. У каждой была такая же полупрозрачная сорочка, как у меня. Сестры в одинаковых белых ночнушках напоминали привидений, собравшихся в подвале, прежде чем разлететься по залам и коридорам старинного замка.

– Нет, нельзя надевать ничего, кроме сорочки! – накинулась на меня Настя, когда я взяла кофту. – Одежда и обувь препятствуют потокам энергии.

– А сорочка – нет? – Я не смогла сдержать иронию.

– Сорочки полоскали в слезах отца нашего, Минги-Тау. Агата на той неделе ездила на источники. Да, и еще – распусти волосы.

Я стеснялась вылезать из ямы в ночнушке, но Настя сказала, что мужчины ушли в лес и нас никто не увидит.

Не обманула. Почти. Мы не встретили ни одного брата, пока не вышли из расщелины. У расщелины нас ждал Святослав.

– Возрадуйтесь, сестры! – закричал он, как только мы собрались вокруг него. – Открылся Серебряный источник. Отец наш, Минги-Тау, готов сделать выбор!

Святослав бодро зашагал вдоль скал. За ним, пританцовывая, шли сестры. По пути они пели, кружились, раскачивали поднятыми вверх руками. Я понуро брела следом, снова не понимая, что происходит. Мне опять ничего не объяснили! Да еще и заставили идти босиком.

Тропа огибала скалы, петляла, бежала то вверх, то вниз.

Погруженная в мысли, я не заметила, как наступили сумерки.

В приглушенном вечернем свете заостренные куски породы на склонах создавали мрачное, если не сказать, зловещее, настроение. Белые силуэты сестер смотрелись нежными светящимися мотыльками, неизвестно как оказавшимися на обратной стороне Луны.

Святослав остановился. Сестры затихли, перестали плясать. Агата подала гуру факел, и тот зажег его. В отблесках огня высветился каменный перешеек через ущелье.

– Узрите, сестры! – раздался зычный голос нашего гуру. – Это переход из мира Яви в мир Нави[5]. Местные называют его «Калинов мост». Мы с вами не просто так явились сюда в закатный час. С приходом ночи здесь открывается портал из реальности в сферу тонких материй. Пройти по мосту в это время сможет лишь тот, чья душа чиста. Тот, кто не сдался тьме. Сумевший преодолеть переход избавится от всего отжившего и наносного, его ждет трансформация сознания.

С этими словами Святослав взошел на перешеек и уверенно пересек его, ни разу не посмотрев себе под ноги.

Медленно и несмело поползла по мосту вереница белых мотыльков.

Я шла последней. Внутри у меня что-то вибрировало в унисон с оглушительным ревом водного потока внизу. В переливающемся искрами от факела сумраке угадывались острые обломки скал, багряные валуны и… головокружительная высота. Бездна, в которой мне предстояло сгинуть.

Я нисколько не сомневалась, что меня проглотит мир Нави и мертвецы с глумливым хохотом утащат меня в преисподнюю. Я же так и не научилась бороться с темными мыслями. Я все еще чувствовала связь с грязным внешним миром.

Каждый шаг по узкой перемычке был как удар камнем по сердцу.

Шаг. Я не выполнила вчера норму. На солнцепеке меня хватил тепловой удар, и я не смогла вскопать пятую гряду.

Еще шаг. Недавно я злилась на Настю за то, что она строит из себя всезнайку и смотрит на меня свысока.

Другой шаг. По вечерам я грущу из-за мыслей о папе. И еще от голода.

Я перебирала проступки один за другим. Каждый грозил мне гибелью.

Я ждала, что вот-вот из-под каменной толщи вытянется черная когтистая рука и сбросит меня на дно ущелья. Размажет по острым камням.

Шаг. Я беспокоюсь о ерунде. Как выгляжу со стороны, что думают обо мне другие, зачем нам непременно нужно спать на голых досках…

Еще шаг. Тот ритуал в лесу взбаламутил чувства. Воспоминания о маме назойливой мухой до сих пор больно кусают меня по ночам.

Другой шаг. Я безнадежна. Я во власти тьмы. Нет мне надежды.

Я уже ощутила хватку мертвеца у себя на лодыжке.

Я крепко зажмурилась и приготовилась умереть.

– Амина, ты чего отстала? – донесся до меня Настин голос.

Я открыла глаза и увидела, что стою у самой тропки, убегающей прочь от бездны. Не смея поверить, что пересекла ущелье, я бросилась вдогонку за сестрами.

Когда я их нагнала, то почувствовала, что готова пританцовывать вместе с ними.

«Я спаслась! Я достойна!» – эта мысль билась в висках, повторяя ритм сердца.

Я не замечала дороги, раскачивая поднятыми вверх руками и блаженно улыбаясь. Позже в келье я обнаружила, что ноги изранены в кровь. Следуя же за Святославом в ночи, я не чувствовала боли или усталости. Радость анестезией разлилась по телу. Радость и облегчение.

– Сестры, Минги-Тау в очередной раз явил чудо, – снова заговорил Святослав, остановившись возле обрамленной камнями купели. – Отец наш наполнил Серебряный источник, чтобы указать, какая из его дочерей больше других преисполнена света.

Сестры взялись за руки и встали вдоль купели. Я оказалась между Настей